Огонь и сажа птичьих перьев

Глава 5

Ему отчаянно хотелось, чтобы небо наконец раскололось, и над замком загремела гроза, обрывая мучительное и слишком затянувшееся ожидание.

Несмотря на то, что лег Эрик за полночь, подорвался с кровати он рано, но, невыспавшийся и раздраженный, снова провалиться в сон так и не сумел. Почему — выяснил только позже, уже решив не тратить время в заранее провальных попытках хоть как-то улучшить свое состояние, закончившихся злым плесканием холодной водой в худое лицо. Коридор встретил его отдающим в голову светом, и, неожиданно, стремительно проскользнувшим в грудь воздухом. Наконец разобрав, отчего сон так упорно не желал возвращаться — да он просто задыхался в слишком душных покоях — приободрившийся ворон зашагал в библиотеку, по дороге коротко раскланявшись с парочкой полузнакомых сонных лиц. Привычный черный плащ за спиной, точно сложенные крылья, слегка колыхался при каждом его движении.

В библиотеке были высокие, до самого потолка окна в глубоких нишах и несколько балконов. Сидя на одном из них, черноволосый откровенно мучился. Изрядно прочихавшись, едва дыша, со слегка опухшим лицом, горящим румянцем, неровным и слишком ярким, как всегда было на бледной коже, он буквально вылетел на балкон со стопкой книг. Бросив колыхавшийся за спиной сложенными крыльями плащ на спинку кресла так, что тот повис на ней распятым силуэтом, с раздражением упал в его объятия, расстегивая манжеты и ворот. В Вулькоруме даже на дальних полках книги никогда не пылились: все слуги были осведомлены об аллергии и заодно склонности к чтению молодого господина.

Несколько часов за книгами стянулись в несколько липких минут. Если сначала свежий воздух принес облегчение, то потом в нем все отчетливее стали дышать влага и душное ожидание. Последнее наваливалось на грудь вместе с загустевшим небом и тяжелой яростной тоской, пока желание спать атаковало разгоряченную голову. Лоб уверенно покрывался испариной. Эрик, испытывая необычайную солидарность с томящейся природой, бессильно и отчаянно ждал грозы, хотя знал, что осенью их почти не бывает, а над королевской резиденцией не бывает вовсе. Завтракать теперь не только не хотелось — сама мысль о еде вызывала легкое отвращение.

Измучившись окончательно, он опустил сливающуюся в монотонный гул в голове книгу на колени и прикрыл глаза — сил не хватало даже на то, чтобы помассировать будто сдавленные виски, — да так и провалился в сон. Невнятно распахнув глаза примерно через час, даже не был уверен, зачем это сделал, только вяло перенес на подлокотник потяжелевшую затекшую руку и немного сдвинул голову, тут же снова отключившись. Вязкий и гулкий сон клонил обычно холодную голову вниз, лишая сил к сопротивлению.

Резкое: «Так-так», — выдернувшее его из сна, но не выдернувшее сон из него, было не иначе как насмешкой судьбы. Едва разлепив веки и из-под ресниц мутноватым взглядом серого тумана уставившись в пустоту, черноволосый даже не думал.

— Неужели не боишься? Ты не у себя дома, не забывайся, — вероятно, интонация была призвана изображать зловещее нагнетение атмосферы, но атмосфера и без того уже была нагнетена до предела по независящим от принца причинам, и, судя по всему, действовала на него тоже, поэтому Эрик и не пошевелился. Даже расстегнутые верхние пуговицы рубашки не вызвали внутреннего протеста, хотя обычно он застегивался наглухо, особенно в присутствии неприятных личностей. — Ты жив там, ворон? Смотреть жалко, как бы с плащом не перепутать.

На откровенно издевательский тон Эрик только прикрыл глаза, глубоко вдыхая тягучий воздух. Легкое дуновение ветерка пришлось как нельзя кстати.

— Не пойму никак, отец что, нанял тебя нянькой портить мне праздники? — продолжал допытываться рыжий.

Эрик нашел-таки упоминание семьи Трифоли: в энном, не поддающемся вычислению на тяжелую голову поколении прабабушка Бьянки в первую брачную ночь предсказала смерть собственному мужу. После чего как бы походя объявила ему, оперативно сообразившему, что новообретенная супруга находится в трансе, и подсуетившемуся с наводящими вопросами, что случится сие несчастье в ходе бунта в столице, куда он будет приглашен по случаю приема в честь новой королевы. Очевидно, для этого куда-то надо было девать старую, так что барон помчался во дворец с сенсационной вестью и едва не опоздал — королева распивала сомнительного качества напиток в компании подозрительно ухмыляющегося и нервически моргающего Первого советника.

Собственно, данная информация вкупе со сведениями о том, что Бьянка и впрямь уже несколько лет помолвлена с неким маркизом, не дала Эрику ничего, кроме повышения уровня общего развития, но неясно тревожила что-то на уровне подсознания. Впрочем, с равным успехом можно было валить тревогу на предчувствие несколько мучительных часов кряду откладывающейся грозы, уже перешедшей в разряд безнадежных мечтаний. Проверять и узнавать все возможное с подачи отца давно вошло в разряд привычек — по мнению Эрика, слишком часто оказывающихся полезными, чтобы учитывать долю, приходящуюся на противное. Информация действительно была самым ценным ресурсом. Горький опыт показал: сравниться с ней могло разве что время.

— Мало тебе, с позволения сказать, дам, готовых вешаться на шею по первому зову и даже без него? — приглушенным сильнее обычного и тянущим слова голосом даже пользоваться было лень, но приходилось. Ветер слегка усилился, медленно, но как-то неуверенно реабилитируя Эрика.

— Мало, — нахально ответствовал принц откуда-то слева, опускаясь во второе кресло и вальяжно закидывая ногу на ногу. На книги Райан смотрел с каким-то брезгливым удивлением. — С ними чертовски скучно. Хотя действительно, кому я объясняю…

— Не обольщайся, Высочество, их привлекают не твои без сомнения многочисленные таланты. Лишь положение и еще более многочисленные сокровища, которые получит твоя избранница, — почти величественно с виду, хотя на деле просто лениво, игнорируя граничащее с оскорбительным пренебрежение Райана, протянул черноволосый. Ветер крепчал, а вместе с ним и способность Эрика строить связные речи. На самом деле он понимал принца, пусть и по-своему. Процесс игры зачастую был куда интереснее, чем сама достигнутая цель. А если получать все сразу и без каких-либо усилий... Ну, положительной стороной было то, что юный князь действительно начал понимать, откуда у Его Высочества такой отвратный характер.