Огонь и сажа птичьих перьев

Глава 7

Сознания Эрик не терял, но последовавшие за схваткой события помнил как в тумане. Сливались в одну сплошную череду вытягивающиеся шеи и лица остальных охотников, первые — еще не рассмотревших валяющихся на земле принца и князя, вторые — уже рассмотревших. Ворона оттащили в сторонку, прислонив к неровным, впивающимся в спину чуть правее позвоночника корням сосны и принялись весьма слаженно толпиться вокруг принца.

Пожалуй, Эрик действительно был слишком слабым, а дурной сон и питание, или, вернее, их частое отсутствие, при условии проводимых в седле целых дней не лучшим образом сказывались на его здоровье.

Кто-то протянул флягу, на поверку оказалось, что с водой, и полуобморочное состояние слегка отхлынуло. Для верности побрызгав себе на лицо, черноволосый наконец стал различать человеческие слова, а не только сердитое гудение растревоженного улья.

Штанину принцу срезали выше середины бедра, и теперь какой-то умелец накладывал жгут, пока второй поливал рану прозрачным содержимым чьей-то фляги. Судя по долетающему даже до Эрика крепкому спиртовому духу, это уже была далеко не вода. Кто-то пытался напоить и самого Райана, кто-то просто ругался отборнейшим сочным языком, видимо, отводя душу. А принц упрямо не терял сознания, сжимая зубы на чьей-то протянутой кожаной перчатке, с которой вспорхнул и теперь наматывал неровные круги над поляной сокол, и только иногда дергался всем телом, но не издавал ни звука. Ореолом разметавшиеся вокруг головы рыжие пряди безнадёжно смешались с землей и сосновыми иглами.

Именно сегодня утром Райан отдал приказ не дожидаться придворного лекаря, со снисходительной насмешкой поглядывая на заикнувшихся о том, что кто-то может получить травму, и явно воспринимая это как азартную игру. Кажется, заявил, что недостаточно расторопные могут пенять на себя сами. Ирония.

Подтянулись те, кто догонял орков — в полном составе и на первый взгляд без серьезных повреждений. Кто-то примерно возраста принца вернул Эрику очищенные клинки. Тело Райана в очередной раз свело судорогой.

Наконец мужчина лет тридцати с коротко стриженными волосами и изрядным разворотом плеч, явно вымотанный происходящим, искренне извинился и от души добавил рыжеволосому кулаком в челюсть. Тот наконец потерял сознание, видимо, восприняв удар с большим облегчением. Орали на сердобольного только местами и как-то без огонька.

Зашумели снова. Основную мысль Эрик все же уловил, вопреки всем весьма красочным вводным конструкциям и гвалту, ее сопровождающим. Принца решили довезти до совсем недалеко располагающегося охотничьего домика, в котором изначально и планировали заночевать, пока кто-нибудь отправится за целителем.

Единственным и, разумеется, перекрывающим изрядную часть достоинств плана недостатком было то, что для его воплощения требовалась свежая лошадь, готовая отмахать в обратном направлении столько же, сколько было пройдено за день, притом в меньшее количество времени. Добитые последним рывком до поляны кони смотрели на это дело с высоты своего лошадиного роста — правда, высоты слегка подрагивающей от ходящих ходуном боков.

Как оказалось, заводчик невероятно выносливых лошадей восточных кочевников буквально на днях сломал ногу и в выезде, само собой, тоже не участвовал.

— Норгват привык к длинным однодневным перегонам, — произнес Эрик, даже удивившись, что его голос не хрипит и не срывается, но ровен, как обычно.

— Ваша Светлость, позвольте, вы и сами выглядите... — давний знакомый ворона несколько замялся, — ненамного лучше Его Высочества.

— Не позволяю. Из седла не выпаду, будьте спокойны, лорд, — отрезал Эрик жестко. Ртутные глаза на осунувшемся лице единственные и выразили возмущение. — Если потеряю сознание, Норгват все равно вывезет, а в замке подобное явление народу сочтут за тревожный знак. В любом случае все выйдет как нельзя лучше.

— ... обменяться лошадьми? — донеслось откуда-то из толпы.

— Исключено. Наслышан о эльфийских конях. Чертовски преданы хозяину, — подал голос мужчина средних лет с неприятным лицом.

— Здесь не о чем спорить, — резко повел плечом черноволосый, ставя в разговоре точку.

На спину Норгват его хотели попросту закинуть, но в результате вялых, хотя все еще отчетливо слышных протестов ограничились подсаживанием. Эрик отчетливо услышал раздраженное: «Мальчишка!» — но не ответил, только наградил часть небольшой толпы, откуда донеслось восклицание, ледяным взглядом. Ему передали чей-то арбалет и комплект болтов, и, прилаживая их на бок, черноволосый мягко потрепал лоснящуюся черную шею жеребца, тихо шепча что-то по-эльфийски, точно извиняясь.

Норгват сорвался с места размашистой рысью, ставя уши и хрипя на труп одного из отброшенных силовой волной орков, но уже через минуту только с азартной сосредоточенностью летел через лес, пока не выказывая ни малейших признаков усталости.

О том, как они оба будут чувствовать себя пару часов спустя, уже слегка покачивающийся в седле Эрик старался не думать.

***

Целителю при дворе выделили лучшую лошадь. Эрика, несмотря на все логические доводы, на которые обычно силен был он, переупрямить не смогли, поэтому дали укрепляющего настоя, еды с собой и подсунули нюхательные соли, но отпустили в сопровождение. Об орках говорить во всеуслышание он не стал, ограничился лишь кратким упоминанием полученного принцем ранения.

Ближе к рассвету забывшийся чутким сном в седле ворон встрепенулся, даже под плащом зябко поводя плечами. Чем, о том не догадываясь, вызывал сильнейшие ассоциации с этой птицей у целителя — полного мужчины, как раз и прикончившего все дорожные запасы, поскольку есть в седле Эрик не умел совершенно.

Неловкие шутники приговаривали, что придворного лекаря сопровождала сама смерть — так жутко выглядел юный князь на покрытом мылом вороном жеребце. Но огребали от суеверных и просто рассудительных, собственно и рассудивших, что на такие шутки не реагировали только по случаю временного отсутствия их предмета, пластом свалившегося на подготовленную лежанку и больше уже не шевелившегося.