Огонь и сажа птичьих перьев

Глава 11

Он действительно старался сохранять спокойствие, но сейчас это потребовало против обычного раза в два больше усилий и раза в четыре больше глубоких вдохов и выдохов.

Разумеется, костюмы у него были. Дорожные, повседневные и деловые. Торжественный тоже, можно сказать, все еще был, если вообще его достойное всякой жалости состояние можно было с какой-то стороны и с большой натяжкой назвать бытием, и был один. Его насыщенный черный цвет и серебряная вышивка несколько полиняли, а сам он не то растянулся, не то сел.

То есть, чтобы совсем понятно, костюма на бал у него не было.

Заявляться в том, что у князя имелось, было бы неуважением и поводом для пересудов, не являться вообще — очевидным проигрышем, прозвучавшим бы на напряженно-тихой границе с военными действиями их с принцем взаимоотношений оглушительно громким треском.

Вдох. Выдох. Черноволосый на всякий случай открыл платяной шкаф, не то надеясь на чудо, не то желая убедиться в своем полном бессилии.

И сухо усмехнулся.

***

— Вы выглядите очень изысканно, — как всегда художественно растрепанный, Эрик легко поклонился девушке с волосами цвета кленового сиропа, которые оттеняли мягкий загар, но не контрастировали с ним, как у самого ворона.

Бьянка туго утянула талию корсетом, но также и волосы стянула в строгий шиньон, из которого аккуратно, как-то продуманно выбивались несколько волнистых прядей. Несмотря на то, что платье в соотвествии с модой оставляло открытым плечи, на них была накинута полупрозрачная пелерина.

Девушка наконец отмерла, опустив внимательный взгляд, которым изучала Эрика, видимо, вспомнив о надлежащих церемониях, и присела в глубоком реверансе. Юный князь только хмыкнул едва слышно, предлагая ей руку и сопровождая в залу.

Ему просто повезло. Если только везением можно было назвать нежелание показываться в Вороньем Замке, хранящем слишком яркие пока воспоминания, вследствие чего черноволосый собирался отправиться на официальный прием к соседу-маркизу сразу после посещения королевской резиденции. Видят Боги, он не хотел надевать это, но пришлось.

Черный фрак с фалдами ниже колена имел какое-то неуловимое сходство с обычными плащами Эрика, но визуально еще сильнее вытягивал фигуру. Именно этот тип одежды показывал все недостатки этой самой фигуры, буде они имелись. У ворона же были гордо расправленные плечи, сухощавое сложение и идеально прямая спина человека, постоянно путешествующего верхом и не разменивающегося на кареты. Строгость фрачного костюма компенсировала всю необходимую торжественность, визуально накидывая ему, и без того серьезному, еще пару лет возраста. Бьянка смотрелась рядом почти естественно. Цвета шампань и горького шоколада на ее платье смягчали впечатление от вида Эрика, однако выделялись на его фоне не сильно.

В целом пару они составили довольно гармоничную хотя бы потому, что, Бьянка, пусть и выглядела мягче сопровождающего, все же казалась строже многих окружающих девушек. Эрик не мог не оценить этого — в свете ее помолвки подобное делало девушке честь. Да и ему самому не приходилось опасаться излишних сплетен.

Приветствие короля и королевы вышло на удивление ровным, а последняя даже взглянула без обычной неприязни. Но, разумеется...

— Невероятно рад видеть тебя, Бьянка, — широко улыбнулся-оскалился принц, чьи рыжие пряди выгодно оттенял камзол темно-синего цвета. Причем в глазах Райана ясно читалось, что вот выбранный девушкой кавалер заставляет ныть как минимум каждый второй зуб его улыбки. — Сдается мне, Эрик плохо на тебя действует. Мы, в конце концов, не на официальном мероприятии. Все близко друг друга знаем, — он снова усмехнулся, явно добавляя подтекста в свои слова.

— Возможно, даже слишком близко, чтобы знакомство можно считать непринуждённо-приятным, а беседы — исключительно светскими, — опережая смешавшуюся Бьянку, бесстрастно подтвердил Эрик, и, считая разговор исчерпанным, уже собирался уводить ее, когда к принцу вдруг подплыла девушка.

Если Бьянка казалась миловидной и подчеркнуто-строгой, то незнакомка была неоспоримо красивой — и этой красотой, напротив, заигрывала. На ней было карминное платье, вполне целомудренное на груди, но на спине открытое до самых ямочек на пояснице — в разрезе тускло поблескивала идеальная кожа.

Бьянка в каком-то необъяснимом ей самой исключительно женском порыве бросила короткий и заранее возмущённый взгляд на черноволосого, да так своим возмущением и подавилась. Тот, легко шурша фалдами фрака, отвесил незнакомке привычный полупоклон, но смотрел так равнодушно, как только позволяла вежливость.

— Позвольте представить, Айлин, — нарочито без церемоний усмехнулся Райан.

— Эрик Фостер. Моя спутница Бьянка Трифоли.

Судя по лицу последней, они с девушкой в красном были знакомы.

Судя по лицу принца, он тихо ненавидел спокойствие ворона.

— Очень приятно. Я много слышала о Вас, — девушка, видимо, полагая, что скрывает это от Эрика, медленно и как бы случайно провела пальцами вдоль бедра принца, приседая в глубоком реверансе. Улыбка того стала невыносимо-широкой и несколько менее натянутой. Голос у девушки был грудным, глубоким и чистым.

— Не сомневаюсь, исключительно лучшее, — Эрик слегка растянул губы в улыбке, медленно переводя взгляд на рыжего. Они были на балу. Ходить с кислой миной — куда это годилось? Равно как и пляски на похоронах, этикетом это порицалось. Только ртутную поверхность радужки не поколебал даже чужой мягкий, густой и соблазнительный смех. Улыбались только губы.

Кажется, это выводило из себя не только и не столько Айлин. А к совсем сорвавшегося на оскал Его Высочество как раз пробивались поприветствовать следующая пара, даже не одна, и черноволосый не видел ни единой причины им мешать. Он и так сделал достаточно: явился на бал, да еще в сопровождении той, что отказала принцу, и не соблазнился видом его спутницы.

— Эрик может быть очаровательным, если захочет. Кажется, — донесся до откланявшегося ворона пренебрежительный, но слегка подрагивающий от раздражения голос рыжего, за которым последовало хихиканье. Он с трудом удержал лицо. Вот, значит, кого ему нужно было «окрутить».