Огонь и сажа птичьих перьев

Глава 12

— ... и потом она — ах, только представь! — действительно вышла за него! — с непередаваемым восторгом прошептала девушка, в порыве чувств разворачивая лицо к Эрику. У того было чувство, что Айлин обладает каким-то особым типом магии, и, увы, речь шла не о чарующей красоте. Такое чудовищное количество сплетен за столь короткий срок впихнуть в его голову еще не удавалось даже Коре. Что же до нее…

Родившаяся среди кочевников, Кора унаследовала характерные кудрявые волосы, небольшой рост и акцент, особенно проявляющийся в периоды оживления или смущения. Она была привезена на ярмарку невест с той стороны Фьераона, реки, на которой стоял одноименный город, когда ей было пятнадцать, и, как говорили, понравилась наместнику города сиру Эмилю с первого взгляда.

С Эмилем у Эрика тоже была долгая история, по большей части основанная на нездоровом интересе первого и пакостной неприступности второго, облеченных в подобие верноподданнических отношений, но вспоминать об этом не хотелось. Достаточно было упомянуть, что до шестнадцати лет одного Эрика отец во Фьераон не отпускал.

Заодно с помолвкой сира Эмиля и Коры было заключено взаимовыгодное соглашение с кочевниками, так что никто не остался внакладе. Сама Кора, ставшая разменной монетой, обделенной себя вовсе не чувствовала. Положение жены наместника города вполне устраивало ее, а на редкие, но меткие походы мужа на сторону она смотрела сквозь пальцы, взамен выторговав себе возможность выезжать из города на верховые прогулки.

Гостеприимная, добродушная и смешливая, Кора была воплощением всего того, чем незаконнорожденной дочери князя Ричарда никогда не суждено было стать. Эрику был уготован совсем иной путь — или, вернее, он подготовил его себе сам. Ворон же был для Коры странноватым и необычным, но понимающим собеседником. Возможно, на этой почве они и сошлись.

Князь одобрял их дружбу: и отец, и сын отлично осознавали все ее преимущества. Юная и смешливая жена сира Эмиля была отличным рычагом давления, стоило только вложить в ее голову нужную идею, и прекрасным способом узнать о происходящем из уст друга, а не подчиненного.

Изначально просто выгодная, позже дружба превратилась еще и в искреннюю. Кора была нетипичным для Эрика, а потому довольно занимательным собеседником. Если бы они общались чаще, он, скорее всего, устал бы от деятельной и неунывающей молодой женщины довольно быстро, но длящиеся недолго, ровно по количеству проведенных Эриком в Фьераоне часов, контакты способствовали поддержанию довольно теплой привязанности.

Во время их бесед, иногда происходящих во время верховых прогулок или гонок по полю на лучших конях Фьераона, Эрик почти исключительно слушал. С детства твердо зазубрившая, когда можно говорить, а когда нельзя, девушка с большим удовольствием пользовалась такими минутами, увлекалась и зачастую в силу акцента и поспешности речи глотала звуки. Чаще всего терялись гласные. Сначала Эрик просто не обращал внимания на то, что из его имени иногда загадочным образом куда-то пропадает первый звук, а потом просто попросил девушку не смущаться, когда это происходило, и, если ей так проще, сократить и без того короткое «Эрик» до сбивчивого «Рик».

Кора была хороша помимо прочего еще и тем, что не требовала от будущего князя внимания к себе как к женщине — увы, редкая для Эрика роскошь. И ужасно ироничная…

На короткой дистанции девушкам нельзя уделять недостаточно внимания — особенно во время танцев, а Эрик уже достаточно отвлекся на свои мысли.

— Веришь ли, я и сам наблюдал один занимательнейший альянс: девушка из народа кочевников, что ныне — жена наместника города, — ворон с присущей сухой фигуре легкостью качнулся с ноги на ногу в balance, увлекая за собой и Айлин, и серьезно продолжил: — Знаешь, какой конфуз вышел на свадебной церемонии?.. Девушка ужасно стеснялась своего сильнейшего акцента в местном светском обществе, потому за всю свадьбу не произнесла и словечка, только улыбалась как сумасшедшая всем и каждому. Когда же венчающий у алтаря задал ей главный вопрос, она была захвачена таким вихрем эмоций, что все наставления устроителя свадьбы напрочь вылетели у нее из головы. Представь себе: кругом цветы и пышные наряды, и вдруг оркестр «сдувается», а почтенные свидетели счастливого политического марьяжа с медленно вытягивающимися лицами глядят на отчаянно мотающую головой невесту.

— Как же так?! — вдохнула Айлин, невольно придвигаясь к Эрику, но тут ее по всем законам танца перехватил мужчина из другой колонны. На красивом лице очевидно проступало беспокойство и сжигающий интерес.

— У кочевников все наоборот — именно кивок означает отрицание, — доверительно сообщил ворон с обезоруживающей серьезностью, едва снова подхватывая руку Айлин и слегка склоняя к ней голову. Та подняла удивленный взгляд, удивленно вздохнула — и захихикала.

— Ты никогда не смеёшься собственным шуткам — это очаровательно, — наконец отдышавшись, девушка мягко округлила карминовые губы.

— Зато ты им смеёшься, и это очаровательно вдвойне, — слегка понизил тон Эрик.

Девушка снова захихикала, на этот раз кокетливо изображая смущение.

Наконец они остановились, и Эрик мягко коснулся губами тыльной стороной широковатой, но небольшой ладони в перчатке. Айлин присела в глубоком реверансе.

— Надеюсь, ты окажешь мне великое удовольствие наблюдать тебя в быстром вальсе? — черноволосый пусть и был куда серьезнее, чем принц, любезность у него, очевидно, выходила ничуть не хуже.

— Ах, это такой стремительный танец... к тому же я обещала его Райану... — девушка смешалась, но снова как-то кокетливо, и Эрик уже знал, что победил, добавляя с убийственной, а потому почти весело звучащей серьезностью:

— Заставим его ревновать. Позволь и мне попробовать на пару минут вскружить тебе голову.

Девушка едва успела распахнуть веер между их лицами, скрывая не по-светски широкую улыбку. Она выглядела так, будто Райан, избалованный вниманием сам, мало баловал тем же и ее — а ворон осторожно, с присущей ему видимой бесстрастностью и скрытой под ней внимательностью заполнял те пробелы, что выявляла непринуждённая беседа. К тому же куда больше слушал, чем говорил, а если и рассказывал, то лишь потенциально способное ее развлечь. Только остерегался изображать улыбку — даже окажись Айлин не такой проницательной, как Бьянка, что, судя по всему, так и было, она все равно скорее всего почувствовала бы неискренность. А это менее всего нужно было Эрику в попытках выиграть дурацкое пари у несносного рыжего.