Огонь и сажа птичьих перьев

Глава 16

— Где вы были?! — слегка истеричный для светской, особенно настолько, дамы вскрик заставил Эрика невольно вздрогнуть. Наверняка покрасневшие щеки неприятно щипало от ветра.

— В борделе, — раздражённо выплюнул рыжий, с вызовом взглянув на мать, и стремительно пронесся мимо. У королевы начали предобморочно закатываться глаза. Муж — вот уж в чьем отцовстве сомневаться никогда не приходилось, слишком уж бесспорным доказательством были рыжие волосы и огненный дар, — спешно подсовывая ей нюхательные соли, с искренним недоверием покосился на ворона.

— Мы катались в полях, Ваше Величество, — не моргнув и глазом, невозмутимо заявил Эрик. И ему явно поверили — сразу и безоговорочно.

Представить ворона в борделе? Немыслимо, судя по всему.

— Почему без стражи?! — взвизгнула королева как-то слишком уж живо для теряющей сознание. Король мягко придержал супругу за плечо.

— Мы ожидали от Вас бóльшего благоразумия, Эрик... — почти по-отечески укоризненно начал он, и ворон уже на него перевел невозмутимый взгляд.

— Ваше Величество, Ваш сын задался целью... выразить Вам свое недовольство ограничением его свободы и исключительно по этой причине избрал мое общество, — безупречно вежливо отчеканил он. — Вы переоцениваете мое на него влияние. Не думаю, что, стань я дожидаться охраны, дожидаться стали бы меня. Я посчитал, что лучше, пусть и одному, мне сопровождать Его Высочество, чем дать ему уехать в одиночестве и в таком расположении духа... Мы соревновались. Эльфийский конь стал бы явным преимуществом, поэтому взяли первых попавшихся лошадей из конюшен.

— Чем же Вы смогли бы ему помочь, если бы, не дай Боги, что-то произошло? — наконец сбилась с обвинительных выкриков королева, переходя на высокомерное ехидство.

Эрик церемонно согнулся в поклоне, признавая ее правоту, но пряча глаза: именно благодаря нему на протяжении недели все обходилось малой кровью. С другой стороны, из-за него это все и начиналось...

В любом случае с королевой, и без того никогда не приходившей от него в восторг, не следовало портить отношения еще сильнее. Сейчас она всего лишь вечно высказывала свое пренебрежение слишком молодым для княжеского титула признанным бастардом. Несомненно, это болезненно задевало гордость, но — не наносило реального вреда. А такого, несомненно, искушенного человека, сумевшего при всех своих капризах приручить когда-то еще молодого кронпринца Вильгельма, да к тому же и удержать его — по крайней мере Эрику ни об одной любовнице короля сплетники не доносили — сильнее раздражать не стоило. Конечно, все том же титул и расположение мужа руки королеве связывали, но ворон предпочитал не ввязываться в лишние и явно очень сомнительные авантюры.

— Мы благодарны Вам, Эрик, — неожиданно отозвался король, в свою очередь отвесив полупоклон. — Вы крайне рассудительны, особенно для своего возраста. Точно рассудительнее Нашего сына, во всяком случае. Я понимаю, что эта... отлучка была не Вашей инициативой. Вы поступили правильно.

Эрик и бровью не повел, хотя в его голове все это звучало весьма иронично.

— Благодарю, мой король.

— Не станем Вас больше задерживать. Только, прошу Вас, будте осторожны... особенно в свете последних событий, — покровительственно кивнул Его Величество, заодно касаясь плеча супруги снова, а затем и вовсе что-то шепча ей на ухо.

Эрик не стал ждать, пока венценосные особы передумают.

***

— Вдыхай, ворон, — голос низкий, тягучий и почти нереальный в клубах дыма.

Он усмехается, затягивается и почему-то не кашляет, только закрывает глаза и чувствует, как гортань щекочет изнутри.

Губы рыжего шершавые после ночной скачки, а еще на них столько дымного табачного привкуса, что Эрик почти не замечает, когда они сменяют сигару и пальцы, придерживающие ее у самого его рта.

Сначала это только прикосновение — именно это его и сбивает; это, да еще щекотание и легкое покалывание в груди.

Потом губы Эрика размыкают — властно, непререкаемо, но совсем не жестко, как-то почти тягуче — и он выдыхает дым прямо в рот принцу.

Принцу.

— Я не должен... — успевает прохрипеть он, пока рыжий, точно в замедленной съемке, на выдохе давится единственным порывом кашля — скорее от неожиданности. Потом выставляет вперед жилистую, бледную, непослушную руку.

Рыжий перехватывает запястье, отводит его назад почти резко и снова целует — глубоко, и Эрик давится собственными словами.

Он невольно тянется вперед — рыжий хищно усмехается, и это горячо, как само пламя. Его взгляд завораживает, подчиняет — а глаза медленно начинают наливаться бездушным винным цветом.

Эрик отступает — и запястье выкручивает боль, яркая, почти физически режущая глаза. Поцелуй становится болезненным, и он бьется в расставленных силках, в которые так безвольно попался, как черная птица с человечески мудрыми глазами.

Тягучая горячая хватка, кажется, начинает поддаваться, а глаза от боли режет все сильнее и сильнее. Это — слишком ярко.

Ворон вскакивает на постели. Лучи солнца из-за незадернутых гардин режут глаза. Он ненавидит то, что не может контролировать сны.

***

Планировал выспаться — вот и выспался на свою голову. Спускаясь к завтраку, который едва не проспал, Эрик выглядел одновременно несколько живее и мрачнее обычного.

Когда перед ним открыли двери, он ожидал блаженной тишины. Пара чопорных придворных дам — блюстительниц этикета, советники, пожилые и просто вменяемые лорды и леди. Человек, может, десять.

Судя же по звукам, за столом собралось пол-столицы.

Эрик обреченно осмотрел залу, скользя взглядом по людям в охотничьих костюмах. Нет, он не мог ошибаться — выезд должен был состояться сегодня. Но почему-то не состоялся.

Заядлые и одноразовые, охотники всем скопом должны были отправиться еще несколько часов назад. Судя по всему, кто-то и отправился, поскольку за столом набралось бы при пересчете от силы чуть больше половины той толпы, что сопровождала принца в среду. И это притом, что скорее всего ввиду вчерашнего и завтрашнего торжеств в резиденции короля собралось куча народу, что при одинаковом в разные дни процентном соотношении любителей своеобразного спорта и любителей подлизаться к принцу логически давало больше желающих поучаствовать в выезде.