Огонь и сажа птичьих перьев

Глава 17

Террористическая деятельность... террористическая...

Эрик несдержанно и звонко побарабанил пальцами по столу, вздохнул и отбросил письмо-рапорт на стол, откидываясь на спинку кресла. Прямо-таки пламенно любимая оппозиция уже вылезла, а он еще с дружески настроенной частью населения-то не разобрался.

Разумеется, он и раньше слышал о то и дело вываливающихся в разных местах южной, морской границы его княжества, как грыжа на позвоночнике, разбойниках и их самопровозглашенном короле. На серьезную политическую силу они не тянули, и, как доносили соглядатаи, расправлялись в основном с действительно нечистыми на руку чиновниками и богачами, но как же они портили Эрику статистику!..

Разумеется, власть имущие ждали от сюзерена поддержки, а в случае ее отсутствия могли изрядно на него ополчиться. А лишние внутренние враги были, опять же, совершенно не нужны тому, кто еще не успел даже получить официального подтверждения своего права на титул князя Вулькорума, хотя все свидетельствовало о скорейшем разрешении проблемы. И тем более — если этот кто-то был очень молод, не очень удобен в смысле манипулирования, а к тому же оставался бастардом, пусть и признанным.

Радовало только то, что ближайшие советники отца, да еще, что крайне важно, замковые слуги мрачному парнишке с утонченными, но все же неоспоримо отцовскими чертами лица были беззаветно верны. Именно поэтому даже в королевском дворце он по-прежнему получал отчеты — большую и не самую секретную их часть — о состоянии земель. Отчего разрывался между желанием сорваться с места налаживать нарушенный безвременной смертью отца порядок и необходимостью ждать в столице. Ждать — теоретически церемонии принесения клятвы верности в качестве нового князя из рода Фостеров, а по ощущениям — окончательного схождения подконтрольных Вулькоруму провинций с ума.

Ладно, это можно было перетерпеть. Регулярные упражнения в ожидании сделала из Эрика удивительно терпеливого человека даже в самых безнадежных ситуациях.

Хуже было то, что в данный момент террористическая деятельность на границе его — его! — княжества на самом деле занимала Эрика крайне мало.

— Ваша Светлость! — черноволосый поднял взгляд на запыхавшегося молодого слугу, пытающегося наскрести воздуха на продолжение реплики. — Ва-ас приглашают в лазарет.

Вот он, кажется, и дождался.

***

— В первую очередь, Эрик, я хочу поблагодарить Вас, — мужчина в неизменного серого цвета безупречном костюме замер перед дверью в палату, загораживая ее спиной. — Сейчас от своего имени, но позже, уверен, на Вас свалится еще и королевская милость.

— А во вторую? — ворон слегка прищурился, поднимая глаза, чтобы смотреть главе Тайной канцелярии в лицо. На двух людей, молчаливо пародирующих мебель по сторонам от двери в лазарет — несомненно, работников той же Канцелярии — он старался внимания не обращать.

Лорд Ранкулус не очень хорошо усмехнулся.

— Откуда Вы узнали, что принцу грозит опасность?

— Серия логических умозаключений, — вышло бы нагло, не звучи его голос так спокойно.

Эрик встретился с лордом Ранкулусом глазами — и почувствовал, как слабо начинает греться фамильная драгоценность на ухе. Фостеры никогда не были магами, а вот защищаться от ментальных вторжений, особенно со стороны таких высококлассных специалистов, были просто обязаны.

— Лорд Ранкулус, Вы, сдается мне, немного превышаете свои полномочия, — прохладно заметил ворон.

Мужчина уже готов был ответить, когда за его спиной распахнулась дверь, на излете — но явно ощутимо — задев его по спине.

На пороге с совершенно независимым видом стоял принц, явно собиравшийся улизнуть из лазарета — причем, судя по его лицу, далеко не с согласия лекаря. Он выглядел бледнее обычного: казалось, даже волосы слегка выцвели и лежали в художественном беспорядке.

— А, ч-черт! — от души ругнулся рыжий, ничуть не обрадованный почетной встречей.

— А мы как раз к Вам, Ваше Высочество! — будто бы обрадовался лорд, причем явно громче, чем следовало, чтобы его услышали юноши разной степени высокородности, но в самый раз, чтобы услышал лекарь. Возможно, это даже было небольшой местью за наверняка ушибленную спину.

Сопровождаемый обратно на изолированную койку в лазарете рыжий пытался принять независимо-высокомерный вид особы королевских кровей, но выглядел попросту раздраженным и только идущим на поправку подростком.

Ранкулус начал с того, что выложил на прикроватный столик амулет, похожий на круглую выпуклую подвеску: не стал заморачиваться с наложением чар от подслушивания вручную.

— Спешу вам сообщить: яд на рубашке имел магическую составляющую, и я категорически не могу понять, почему его не определило Ваше кольцо, безответственный Вы ребенок! — без вступления начал напирать мужчина. — По предварительной экспертизе активатором было состояние сна. Что опять же не имеет смысла, поскольку то, что Вы легли в постель в одежде и без принятия ванны — чистая случайность. Меня также очень интересует вопрос, почему в таком случае к утру Вы еще не успели задохнуться. И почему время, которое Вы избрали для этого, так удивительно совпало со временем визита Вашей Светлости. Ведь, как я мог заметить, прежде Вы, Эрик, не были частым гостем в опочивальне Его Высочества. Или я не прав

Ворон едва удерживал невозмутимое выражение лица. В свете последних событий звучало страшно двусмысленно, и Райан это, очевидно, тоже уловил, потому что в его глазах блеснули разом удивление и азарт.

— Я мог бы просветить Вас, — насмешливо и снисходительно протянул он. Голос у рыжего был хриплым, а слова все еще выходили с трудом, хотя дышал он уже свободно, но на его настроении недавнее покушение почему-то никак не сказалось. — Хотя бы по последнему пункту. Я не мог уснуть почти до утра. Тренировался, потом пил, ах, как пил!.. — он усмехнулся, точно зная, что ничего ему за это не будет, — Так и упал пластом под утро. А лекарь так обрадовался, когда меня тошнило, будто я его молодая женушка. Грудь у меня как раз отекла, все вполне правдоподобно, а старик, боюсь, подслеповат! — Райан нагло и вызывающе ухмыльнулся. Ему, видимо, не хватало внимания, поскольку в палаты пока никого не пускали, а тут публика, пусть и неблагодарная, подвернулась сама. — «Ах, Вы пойдете на поправку, мой принц!» Ясное дело. Когда такие важные птицы снисходят до спасения простых смертных королевской крови, других вариантов и нет!