Огонь и вода. По ту сторону любви

Глава 12

– Но я не… – начала я оправдываться, но улыбка ректора, такая добродушная и искренняя, сбила меня с толку. – Я искренне надеялась, что драконица во мне никогда не проснётся, – добавила, отведя в сторону взгляд.

– Почему? – удивился Альберт Нортон.

– Не хочу быть похожей на отца, – честно ответила и проглотила противный комок, что подкатил к горлу. Не желаю реветь, а то посчитают меня маленькой девочкой.

– Ваша обида на отца понятна, но не рациональна. Нельзя отвергать дар, который дан от рождения, тем более такой сильный, как у Вас. Далеко не каждый удостаивается такой удачи – родиться от дракона. Драконы самые первые и сильные магические существа, населяющие этот мир. И у них редко рождается потомство. Они на грани вымирания. Поэтому драконицы наиболее ценны.

– А всё потому, что драконы слишком зазнались! – выпалила я, подняв на ректора взгляд. – Женились бы на тех, кто способен им дать потомство и не были бы на грани исчезновения.

Я знала, что у драконов есть такая проблема с деторождением. Потому что дракониц рождается мало и то не каждая может дать наследника. Вот мужские особи и стали обращать внимание на простых человеческих женщин, и некоторые из них оказывались способными родить от дракона. Таких женщин даже называли «истинными», но это, конечно же, в далёком прошлом. Когда-то истинных ценили, берегли, ни в коем случае не предавали. Сейчас всё по-другому, пример моей матери об этом говорит. В наше время драконы предпочитают заключать браки только с высокородными, то есть, себе подобными, чтобы сберечь и приумножить богатство. По этой причине давно перестали искать истинных и заключать с ними браки. Вот и обрекли себя на вымирание. Сами! Зато в богатстве.

– В ваших словах есть доля правды, – с горечью произнёс ректор. – С давних пор жители нашего мира разделились на касты, и изменить этот многовековой уклад никому не под силу.

– Разве? А кто-нибудь пытался?

– Конечно пытался, – опять по-доброму улыбнувшись, ответил Альберт Нортон. – И таких смельчаков было немало. Но даже они не смогли изменить общепринятые законы.

– Получается, выхода совсем нет?

– Выход есть всегда, всё зависит от выбора.

– Я хочу выбрать свободу.

– Всё в Ваших руках, но для начала примите себя. Вы не сможете долго скрывать истинную ипостась. Рано или поздно она вырвется, и её сила может быть неконтролируема.

– Но ведь на мне браслеты! – для убедительности показала ректору украшения на запястьях.

– Вы уверены, что они полноценно справляются? Вы так и не сказали, где успели намокнуть, дождя по прогнозам сегодня быть не должно, – усмехнулся Нортон.

От удивления у меня открылся рот. Откуда он всё знает про меня?

– Это случайность, – опять попыталась я оправдаться, отлично понимая, что выгляжу нелепо.

– Это – не случайность. Ваша драконица набирает силу и скоро вырвется. Вы должны принять себя как можно скорее, пока не натворили непоправимое. Дождь – это лишь баловство, а что будет, когда Вы действительно рассердитесь?

– Хотите сказать, я настолько сильна, что могу вызвать мощный природный катаклизм?

– Именно! Дайте драконице выйти, иначе когда-нибудь произойдёт беда.

– Но как это сделать?

– Я уже сказал – примите себя. – Я не смогла сдержать ехидного смешка. Как будто это так просто, взять и принять.

– Это гораздо проще, чем Вам кажется, – ответил мужчина на мою ухмылку. – Просто войдите в Вашу стихию и максимально расслабьтесь, драконица сама выйдет. Ради этого можно ненадолго снять браслеты.

Я удивлённо уставилась на ректора.

– Правда? Прямо здесь, на территории академии, могу нарушить сразу два правила?

– Не совсем, – усмехнулся Нортон. – На полигоне во время занятий под контролем преподавателя или куратора. Или под моим контролем, если Вам так будет спокойней.

– Лучше под Вашим.

Альберт Нортон учтиво склонил голову.

– Я к Вашим услугам, леди. Мне будет очень приятно быть первым наблюдателем такого важного события. Хотя обычно таковым является кто-то из родителей, чья ипостась передалась по наследству. Хотите позову Вашего отца?

– Нет! – резко выпалила я и даже подскочила с кушетки. – Я не хочу, чтобы он знал.

Ректор какое-то время молчал, внимательно глядя на меня, затем с горечью произнёс:

– Печально. Очень печально, что из-за детской обиды отказываетесь от возможности стать официальной дочерью такого знатного дракона.

Теперь я не просто обомлела, я была в шоке.

– Вы знаете моего отца?!

– Не просто знаю, мы давние друзья. Учились вместе в нашей академии и дружим всю жизнь. Что бы Вы ни думали о нём, Ваш отец был рад рождению дочери и все эти годы ждал проявления драконицы. Он уверен, что она в Вас есть, ведь такая сильная магия у простого человека очень маловероятна. По крайней мере, я таких случаев никогда не встречал.

– Тогда почему он сразу меня не признал, если был рад?

– Он не мог этого сделать. Даже сильные мира сего должны подчиняться законам.

– Кому нужны такие законы, если они делают всех несчастными?

– Вы слишком молоды и импульсивны, чтобы судить о таких вещах. Для драконов высокое положение в обществе – это и есть счастье.

– Всё ясно, деньги и власть важнее любви, – с горечью подытожила я. – Очень прошу Вас, не сообщайте моему отцу обо мне.

– Но он всё равно рано или поздно узнает.

– Пусть лучше поздно, чем рано.

– Хорошо, – нехотя ответил ректор. – Хоть этого и не одобряю, но буду и дальше делать вид, что не знаю Вас.

– Очень Вам признательна.

– Ваши подруги и фамильяр ждут снаружи, – мягко намекнул Альберт Нортон, что мне пора уходить из лечебницы. Я сделала книксен и отправилась к выходу. – Постарайтесь быстрее решить, когда освободите драконицу, и сообщите мне. И ещё – чем больше будете подавлять свою ипостась, тем дольше не сможете пользоваться порталами.

Я опять обомлела. Откуда он всё знает?