Огонь летящей звезды

4. Хижина отшельника

Мари очнулась в мягкой постели. Мысли прыгали, словно маленькие обезьянки, не задерживаясь ни на секунду. Они мелькали и тут же исчезали в тумане подсознания.
Открыв глаза, девушка увидела дощатый потолок. Точно такой, как в доме у Аркадия. Всё сжалось у неё в душе. Неужели снова заточение?! Неужели он нашёл её?
Но следующая мысль поразила её мгновенно и буквально подбросила вверх. Где её малыш? Он жив? Что с ним? Мари дёрнулась вперёд, но не нашла сил подняться. Всё тело болело, было тяжёлым и безжизненным. Она лишь повернула голову и издала невнятный стон.
Тут только, обведя комнату глазами, девушка заметила, что находится вовсе не в доме Аркадия. Эта избушка была куда меньше, но уютнее. Вдоль стен висели аккуратные венички целебных душистых трав. На столике были разложены амулеты. В низком дверном проёме появилась голова пожилого, но активного и подтянутого мужчины.
— Ого, очнулась? — искренне удивился он. — А я уже начал присматривать полянку для... кхм, в прочем, неважно... — он покраснел и замялся.
— Где... реб-бёнок? — еле смогла вымолвить Мари. Её горло пересохло так, будто она не пила и не говорила целую вечность.
— Ребёнок? — снова удивился мужчина. — Какой ещё ребёнок?
У Мари потух взгляд. Значит, её малыш остался где-то там, в лесу, совсем один. А скорее — уже съеден волками. А мужчина тем временем размышлял вслух:
— Я бы заметил ребёнка, будь он неподалёку... Да и он, наверное, плакал бы... — тут он заметил потухший взгляд Мари и спохватился. — Наверняка его кто-нибудь нашёл... А тебе бы воды...
Он исчез в проёме и тут же появился снова с кружкой воды. Мужчина помог Мари приподняться, она сделала пару глотков.
— Вот и молодец! — радостно заключил он. — Ты главное не волнуйся, встанешь на ноги сама, а там и разберемся с твоими... — он снова замялся. — ... в общем, поспи лучше пока.
Он улыбнулся и вышел из комнаты. Мари вдруг поняла, что невероятно устала, у неё закрывались глаза. Она прикрыла веки и погрузилась в беспамятство.
Так прошло около недели. Мари много спала и пила воды, а обходительный, но немного неловкий отшельник во всём ей помогал. Вскоре она смогла садиться сама, а потом начала вставать, уцепившись за терпеливого лекаря.
О ребёнке они больше не вспоминали. Оба понимали его участь. Мари похоронила мальчика в своей душе. Много раз она думала о том, что он — цена её свободы. Останься она там, с Аркадием, с их ребёнком всё было бы в порядке. Теперь она свободна, но одинока.
Она знала цену своей свободе с самого детства. Только тогда это были нравоучения родителей, а теперь цена оказалась слишком высока — жизнь её собственного сына.