Огонь Очищающий

Часть вторая

Томаззо отошёл в мир иной в 1498 году. Смерть он принимал легко, несмотря на немалые муки ей предшествующие, потому что знал — вскоре предстанет перед Господом, которому служил всю свою жизнь. Господу и Испании. И вовсе не был готов к тому, что после своей кончины окажется не в райских кущах, куда вел его путь служения, а в некоем чистилище, где ему, грешному, дали понять, как он заблуждался в слепой вере своей, и почему его трактовка воли Божьей не была верна. А затем, спустя время, он очнулся в теле молодого человека по имени Корнелиус Фадж, в Англии 1978 года.

К счастью для него, Корнелиус в тот момент пребывал на лечении в больнице Святого Мунго, где восстанавливался после чрезвычайной ситуации, в департаменте которых он и работал. Потому никого не удивила ни практически полная потеря памяти, ни проблемы с координацией движений. Пациент долго учился отзываться на собственное имя, а некоторые предметы, словно видел впервые. Впрочем, колдовать ему тоже пришлось учиться заново.

За пациентом самоотверженно ухаживала его молодая жена — Ида. Её не смущало ни то, что Освальд забыл практически всё, и в том числе её, ни то, что ему предстояло восстанавливаться практически целый год. От природы и в силу воспитания, Ида была очень заботливой, и испытывала необходимость помогать людям. Кроме того, она практически не знала своего мужа.

Ида была сиротой, которую воспитывала тётка-магла, к тому же очень религиозная. Для тётки иметь племянницу-ведьму — было сродни плевку в лицо. Потому, по достижении совершеннолетия Ида выскочила замуж за того, кто первый позвал — за нескладного и невзрачного мальчика с тонкими губами и тяжёлым взглядом — и стала миссис Фадж. Молодожены успели прожить вместе всего месяц, в небольшом доме в Тинворте, подаренном родителями жениха, когда её вызвали в Мунго Патронусом, сообщив, что с мужем приключилась беда.

Теперь она самоотверженно кормила Корнелиуса с ложки, называла окружающие предметы, чтобы ему легче было вспомнить, рассказывала о себе и о нем, то, что знала. Родители Корнелиуса навещали нечасто, у матери от вида беспомощного сына портилось настроение, и накатывала истерика, которая жутко раздражала Освальда и тревожила медперсонал. Вскоре визиты прекратились, к вящей радости обеих сторон.

Спустя пару месяцев его выписали домой. Через полгода Фадж уже отлично ходил, привык к новому имени, хотя дома предпочитал второе, и даже сносно колдовал, — большинство заклинаний произносились на родной ему латыни. Сложнее было ориентироваться в новом мире, и смириться, что он — волшебник. Господь знал, как вразумить раба своего, уверовавшего, что он первый после Господа, и жестоко пошутил над ним. Мир за годы пребывания Томаззо в Чистилище изменился, многие вещи казались ему дикими, кроме того, с миром волшебным он оказался и вовсе незнаком.

Жене он был безмерно благодарен, как и Богу, в существовании которого он убедился на собственном примере, ведь кроме как доказательством бессмертия души человеческой, его пребывание здесь объяснить было нечем. Только вера в Него удерживала Томаззо на краю пропасти безумия. Вера и Ида. Её он считал божественной наградой, своим воздаянием за годы целибата во славу Божию. Именно такой должна быть жена истинно верующего человека: доброй и самоотверженной — поддержкой и опорой мужа во всех делах его и помыслах.

Больше года потратил Томаззо-Корнелиус на то, чтобы понять, что собой представляет как волшебный мир, так и мир маггловский. Что-то его ужасало, другое же — восхищало. Подписание Статута Секретности, чему немало поспособствовали его братья-последователи, заставляло испытывать гордость. Что касается общей картины мира — она была удручающей: и без того небольшое магическое сообщество разрывала гражданская междуусобица. Что для его времён не было чем-то из ряда вон, только вот нынешние реалии были иными. Магическое сообщество и без того небольшое, благодаря бессмысленным и многочисленным стычкам — стремительно сокращалось. Маги находились в тупике — не имея возможности интегрироваться в маггловский мир, и не видя выхода, они грызлись между собой, как крысы в клетке.

Своё место во всём этом Томаззо-Корнелиус видел очень чётко: вершина. Только слова тех, кто на вершине — имеют вес. А он — избранный Богом, явно был послан этому миру, погрязшему во грехе и раздоре, дабы восстановить гармонию и привести волшебников к процветанию. Однажды он уже взобрался на вершину и привёл свою страну к процветанию. Теперь он собирался сделать это снова. Он был во многом не прав,но Господь милостив и дал ему второй шанс, который Корнелиус не упустит.

Начать он решил с возвращения на работу в Департамент чрезвычайных ситуаций, куда сына после выпуска того из Хогвартса устроил Фадж-старший. Должность за ним сохранилась, а его временный заместитель даже обрадовался возвращению Корнелиуса с больничного, вернувшись на непыльную должность в Департаменте управления каминами.

С обязанностями он разобрался быстро и стал строить основание будущей Пирамиды Власти. Волшебники оказались не слишком-то сильны в интригах и коварстве, к тому же — не отрастили они пока зубов с ним тягаться. Корнелиус умело собирал компромат на всех, до кого мог дотянуться, подстраивал ситуации, в которых люди оставались его должниками, при этом чувствуя себя чрезвычайно благодарными прекрасному человеку Фаджу. Он создал сеть соглядатаев из мальчишек-оборванцев в Лютном, приплачивал проституткам за слухи, прикормил оборотней предоставляя им то ту, то другую работёнку. Он создавал репутацию.

Где-то действовал тонко и лестью, где-то подкупом, несколько раз якобы проболтался о нехороших делишках ненужных людей. Корнелиус плёл паутину знакомств, завязывал дружбу с нужными людьми, не чурался поддерживать связь со всеми бывшими однокурсниками из Хогвартса, под предлогом попытки возвратить воспоминания. Никогда не знаешь, кто может пригодиться. Люди в его руках были инструментами, на которых бывший Инквизитор играл виртуозно. Когда-то он манипулировал королями, что ему какие-то волшебники?