Огонь, опутанный нитями

Глава 6.

Солнце перевалило за полдень, заливая комнату теплым, дремотным светом. После обеда, проведенного в одиночестве, утренняя суматоха улеглась, сменившись густой, почти осязаемой тишиной.

Игнис подошла к своей походной сумке, небрежно брошенной у кровати. Ее пальцы без колебаний скользнули внутрь, мимо жестких ремней для клинков и грубой походной одежды. Отодвинув ворох другого, фиолетового платья, они нащупали знакомую, прохладную гладь шелка.
Когда она извлекла его, он вспыхнул алым светом, как сердцевина мака. По ее ладоням заструился настоящий жидкий огонь. Это было не просто платье — это была ее суть, ее душа, воплощенная в ткани.

Плотный лиф был расшит сложными золотыми узорами, что вились, словно живые языки пламени. В их сердцевине мерцали чистейшие бриллианты, похожие на осколки утренних звезд. Для нее это было вторыми легкими, которые вдыхали только энергию ее тела.

Но подлинным чудом стала юбка: от искусно вышитого пояса расходились чередующиеся клинья алой и белоснежной ткани. В танце эти лепестки парили над сценой, сплетаясь в круговорот снега и огня. А поверх была рассыпана золотая пыль, которая вспыхивала мириадами искр при каждом движении.

Нежно проведя по гладкому шелку, Игнис улыбнулась. Это была ее одна из самых лучших стратегий в войне. Не грубость и сила, а красота и изящество. И это платье было идеальным оружием в ее руках. Она пойдет к нему как женщина, которая знает, как использовать свое тело. И это будут уже ее нити, которые подарил ей наставник.

Аккуратно расстелив платье на кровати, Игнис освободилась от походной одежды. Ремни с клинками с тихим стуком легли на стол. Сегодня ей предстоял иной бой, и оружием в нем будет не сталь. Ее помощники — косметика и украшения.

Ее пальцы привычно скользнули в потайной карман брюк. Холодный металл кольца, управляющего нежитью, коснулся кожи. Она выложила его на туалетный столик, рядом с флаконами масел и красок. Теперь второе...

Пусто.

Игнис замерла. Так! Никакой паники! Она могла его положить в другое место. Методично проверив второй карман, она переключилась на те, что были на рубахе. Ничего. Она подошла к своей сумке и так же спокойно, слой за слоем, начала перебирать ее содержимое. Каждая вещь ложилась на пол в аккуратную стопку.

Сумка опустела. На полу лежали ее вещи. А на туалетном столике, в полном одиночестве, тускло поблескивало лишь одно кольцо.

Две половинки кулона Корвуса... исчезли!

Сломанный артефакт... Он же должен был быть вместе с кольцом. Игнис села на кровать, облокотившись головой на руки. Думай, Игнис, куда ты могла положить кулон?

Она помнила, как выходила из комнаты с двумя артефактами. И помнила, как оставляла их на столе в тюрьме. Когда она допрашивала Юстуса, она взяла кольцо… а после вернула в карман. Дальше была сцена с задыхающимся Корвусом и вмешательство Арэша. Больше она не трогала артефакты.

Постойте-ка! Она положила в карман только кольцо! Кулон же так и остался лежать там! Арэш! Он ее заболтал так, что она забыла о самом главном! Какая же она невнимательная! Оставила один из главных козырей в руках этого хитрого манипулятора!

Игнис глубоко вдохнула, отгоняя эмоции. Сейчас не время для самобичевания. Время — думать.
Ее взгляд упал на кольцо… Что ж, один артефакт лучше, чем ничего. И, к счастью, пропал именно сломанный кулон, а не этот ключ к выживанию. Артефакт, способный управлять нежитью... В кишащем мертвецами Нортфолле он мог стать разницей между жизнью и смертью всего отряда.

Его нужно было спрятать. Немедленно. Но куда? Оставлять его здесь, в комнате, куда, очевидно, есть доступ посторонним, — безумие. Брать с собой на встречу с Арэшем — еще хуже. Выход был только один. Оставить кольцо у кого-то из напарников, и Торн подходил для этого лучше всего.

А сейчас она должна собираться на встречу. Ведь от исхода этого поединка будет зависеть беспроблемность их продвижения на Север.

Игнис села перед туалетным столиком. Преображение началось.

Сначала — глаза. Она обвела их контуром красных теней, превращая свой голубой взгляд в два озера, на поверхности которых пляшут алые всполохи. Затем — губы. Несколько мазков — и они приобрели глубокий оттенок бархатной розы.

Затем пришел черед золота. Она достала из шкатулки свои боевые украшения. Легкие серьги в виде золотых листьев заплясали у самых мочек, готовые вспыхивать искрами при каждом повороте головы. Тонкое, почти невесомое ожерелье легло на ее бронзовую кожу не холодным металлом, а теплым солнечным светом.

Последним штрихом стали духи. Ее личный, созданный для таких случаев аромат: пьянящая сладость красной лилии, пронзенная острой ноткой перца и горьковатой свежестью апельсина. Запах, который будоражил и одновременно предупреждал об опасности.

Только после этого она облачилась в шелк. Огненное платье село на нее, как вторая кожа. Длинные алые ленты она обмотала вокруг предплечий, от кистей до локтей, превращая свои руки танцовщицы в оружие, готовое к смертельному взмаху.

Она посмотрелась в зеркало и увидела не воина, а ту, кем была до войны, — прекрасную танцовщицу, которая одним движением крала внимание и сердца.

Финальный жест. Она распустила тугую походную косу, и водопад пепельных волос хлынул на смуглые бронзовые плечи, создавая тот самый контраст, который сводил с ума. Она окинула себя взглядом в зеркале. Почти готово. Но чего-то не хватало. Последнего, решающего штриха.

Игнис снова открыла сумку и скользнула пальцами в тот самый потайной карман. Оттуда она извлекла алую лилию — заколку, которую вручил ей наставник после сдачи самого сложного экзамена в ее жизни. Это была не просто вещь. Это были ее гордость, ее достоинство, ее выстраданное мастерство, воплощенное в шелке и металле.

Одним отточенным движением она закрепила цветок в волосах с правой стороны. Идеально. Теперь образ был завершен. Золотые листья заколки перекликались с узорами на платье, а алые лепестки зажгли огонь в пепельной седине ее волос.