Огонь в янтаре

1.2.

*

В постоялом дворе «Драконье брюшко» на дальней окраине Бабийхолма всегда было людно. Таилась ли причина того в стряпне смешливой пышнотелой Рёны, или в странном равнодушии вэрингов* (в этой истории — военные, состоящие на службе у правителя. В нашем мире — вэринги, одно из названий варягов), обходящих постоялый двор стороной, да только Возгару и товарищам сильно повезло ухватить две лучшие комнаты. Сама хозяйка, выдавая ключи, да игриво поглядывая на молчаливого Бергена, пояснила:

— Подельники* (наемные работники) полей по своим стадам* (здесь — поселок, деревня) разъехались, ярмарочные через седьмицу нагрянут, а некоторых новые хоромы в Купечьем дворе прельстили.

Последнее женщина выдала нехотя, через губу, будто само упоминание конкурентов давалось ей тяжко.

— Омыться лохани нагреты, чернавку* (тут — служанка) кликните, подсобит. Внизу похлебка с лепешками полбяными. Ввечеру порося затушу, да извару ягодного будет. А коль другие хотейки* (тут — очень сильные желания, которыми невозможно пренебречь) терзают, только знать дайте — решим, — на этих словах Рёна недвусмысленно подмигнула Бергену, который с высоты своего роста то ли не разглядел, то ли недопонял ее намека.

— Благодарим за радушие, да обойдут стороной дом твой и драконье пламя и крезова*(Крез – здесь одновременно имя и титул правителя. Будут еще и местные деньги – крезы – в народе крезики) благодать, — Зимич поклонился в пол, чем вызвал румянец признательности на женских щеках.

— Полно-те, старче, — Рёна подхватила старика под локоть, помогая разогнуться, — скажу принести одеяло из овчины, под ним как молодой спать будешь.

— Так-то хорошо, — усмехнулся Зимич и ущипнул хозяйку за округлый бок, — когда б еще и с молодой лечь.

— Проказник, — женщина легко шлепнула его по руке и удалилась, покачивая крутыми бедрами.

Рёна Возгару нравилась не своей любвеобильностью, а легким незлобным нравом и по-женски метким, цепким взглядом, с порога подмечающим натуру, что людей, что полукровок. А еще и сама она и «Драконье брюшко» всегда были чисты, опрятны и уютны по-домашнему, точно не ночь переждать собрался, а вернулся к родному очагу после дальних странствий. Всегда, когда Великий троп или окольные пути приводили его со спутниками в Бабийхолм, мужчины не искали другого места для ночлега кроме как в «Брюшке» у Рёны.

Все еще усмехаясь в бороду от неожиданной встречи в конюшне, Возгар зашел в шумный зал. При входе зацепился собранными в пучок на затылке волосами за связку ядреных острых перцев и чеснока — основы популярной в народе приправы «Драконий язык», пробирающей жаром нутро на входе и на выходе. Верили, будто развешенные на крыльце гирлянды защищают жилье от злыдней и навий, да и выродкам они не сильно по душе. Оглядев харчевню, Возгар улыбнулся — минимум половина собравшихся людьми не были. «Брехня беззубого дракона, а не поверье!» — подумал воин, на всякий случай вынимая из-за пазухи черный коготь на янтарном шнурке и прикладываясь к нему губами «на удачу». Ведовство и колдовство с рождения обходили Возгара стороной, за ним плотно закрепилась слава заговоренного, но пренебрегать семейным оберегом было не дело. Тем более, когда давний соперник прожигал тебя взглядом, полным голодной ненависти.

Тощий, что болотное дерево, бледный, будто обескровленный, Дир сидел во главе длинного стола, за которым пировали его сотоварищи. Со стороны они казались обычными, но, приглядевшись, становилось ясно — людского в них с половину, а то и того меньше. Из встрепанных мышиного цвета, жестких как лесной ягель в засуху, волос Дира торчали сухие ветви. Крючковатые пальцы кривыми сучьями сжимали глиняный кубок. Народная молва самого лешего рядила полукровке в родичи, но правды не знал даже он сам. Одно выходило наверняка — городов и больший стад наемник сторонился, зато в непролазной чаще дышал, как рыба в воде. Оттого и самого Дира и шайку его в корчме видеть было странно. С битвы Злата и Пепла выродки — порождения навий и злыдней от связи с обычными людьми — стали явленьем обыденным. Сотню лет назад в горниле войны заключались невероятные союзы и сделки, чуднЫе полулюдские дети были лишь малой толикой напоминаний о давних темных временах. Однако любви к ним многие не питали. Вот и сейчас соседние с Дировыми товарищами скамьи пустовали, даром, что банда выродков пользовалась дурной славой, промышляя разбоем на Великом Тропе, и не чураясь заказов любой степени мерзости.

При виде Возгара бледное лицо главаря шайки резанула корявая усмешка — точно по белесой коре трещина пошла. Демонстративно сплюнув на пол, Дир отвернулся и, громко стукнув кубком о стол, бросил своим едкую остроту, вызвавшую громкий гогот. Слов Возгар не разобрал, да то и не требовалось — выродки пялились на него, в смехе обнажая острые клыки и гнилые зубы. Рассудив, что драка подождет, а вот похлебка остынет, равнодушно отвернулся и направился к своим. В глубине зала, подальше от толпы, но поближе к кухне и бочонку с медовухой ждали Берген и Зимич. Старик умел выбирать лучшие места, даром, что появился на свет от особой любви домовика и душевной бабы.

Здоровяк Берген молча подвинулся, уступая место приятелю. Зимич плеснул ароматной похлебки из стоящего тут же котелка, преломил краюху хлеба и буквально сунул Возгару под нос:

— Толковая, все-таки, Рёна, такой мякиш не каждой стряпухе дается! Большинство поварих сетуют, мол дурной драконий глаз тесто уронил, или ящурово племя муку попортило, а того признать не могут, что дело в них самих. Только те, кто сам с широкой душой могут так душу хлебную чуять. Кусай давай, он еще дышит!

От ароматного ломтя шел пар.

— Из печи только. Сейчас и порося вынесут, чую! — старик повел носом, принюхиваясь. — Ой, затейница! Яблоками с драконьим языком зафаршировала. Ну, чудо же, а не девка! Берген, ты б на ней женился что ли?! Добрая да пригожая — кровь с молоком, готовит — пальцы оближешь и оглоблю в прикуску съешь, в доме порядок, а как взглянет, так в жар бросает даже тех, в ком угли жизни еле теплятся! Долго еще в бобылях ходить будешь, а? — домовик с вызовом заглянул в спокойное лицо молодого приятеля. — Пора тебе, парень, давно пора стать свою отпрыскам передать, а то такое богатство без толку пропадает.