Огонь в янтаре

9.Люд первого Ящура

Люд общины точно с писаной торбой носился со Скёль. Местные бабы обступили со всех сторон, принялись целовать руки, обнимать и гладить, а после повели в общий дом, откуда, спустя время скальд вышел уже другим – взамен рубахи рунопевца наряженный в платье, а поверх – плащ из овечьей шерсти. Длинные волосы вычесали и прибрали в косы вкруг головы, а тонкие пальцы поблескивали серебром колец.

- Девка, - усмехнулся в бороду ярл Тур и Возгар согласно кивнул. Мошка же рот от удивления разинул и глаз от той, с кем ночлег в пути делил отвести не мог.

- И ничо такая, не страхолюдная, - выдал, наконец младший вэринг, вызывая смешки старших мужей.

- Путь Скёль не бабий, и не мужской. Да и не путь то вовсе, а служение. Нет дела до мирских забот тому, кто видит в глубь минувшего и в грядущего дали, - Драгост сидел поодаль на округлом камне и смотрел, как Мокроус съезжает по покатой скале на спине в воду.

- Толку-то от дара такого, одна головная боль, - Возгар с прибытия пытался старца на разговор вызвать, да тот лишь молчал, будто глуховат стал. Но в этот раз глава драконоборцев удостоил лучника ответом.

- Прав ты, Возгар. Большие знания – сплошная боль. Оттого проще люду будущего не ведать, да о прошлом забыть. Так и дни настоящие без печали пойдут, а не грузом тяжелым на плечи лягут. На то ж сила недюжая надобна, чтоб не только знать, куда шаг следующий приведет, но и ответ за это суметь держать.

- Дело говоришь, - хмыкнул Тур, поглядывая на Мошку – дошла ль до молодого мудрость прожитых лет. Но парень все от Скёль глаз отвести не мог. Та же всем прочим предпочитала выдру, что уже вертелась у девичьих ног, вымогая лакомство и ласку.

- Хватит ли у нее силы той, про которую ты вещаешь? Дунут зимние ветра, и точно худую щепу сломает тело хилое, - наемник провоцировал, вызывая Дракоста на разговор.

- Не в теле, в духе сила волхва. Да такая в ней мощь, что оба мира петь для него готовы и секреты выбалтывать. Скёль покамест только струны тронула, да созвучия первые улавливать начала. Но придет час, когда развернется душа ее во всей красе, и коль будет на то воля Первого ящера, доживу я и песню ту услышу.

- Вот почто она злыдням сдалась, стало быть, - воевода задумчиво нахмурился, а после поведал старику о случившемся на тропе. Как выродки Дировы на обоз напали, а навия-перевертыш вцепилась в скальда, и только Возгар с подругой от верной гибели рунопевца спасли.

Дракост выслушал молча, изредка кивая, а после встал во весь рост и поклонился сидящему на колоде наемнику:

- Благодарю и прошу прощения. Двадцать лет гневался я на юного гордеца, отринувшего свет данный, во имя скитанья во тьме. Того, старый, не ведал, что мыканья эти жизнь важную спасти назначены и вывести ищущего на свой путь. Уроком то мне будет на склоне лет, а тебе, Возгар, знанием – всяк мудрец ошибаться горазд.

Лучник подскочил, помогая Дракосту распрямиться, и обнял старика от избытка чувств.

- Дурак я был неблагодарный, - сказал, чувствуя, как в горле ком собирается и слова не идут. – Будто тать в ночи сбежал от тебя, не попрощавшись. Тоскливым виделось мне прозябанье на Твердыше, покуда по всей Вельрике столько дивного и невиданного. Думал, останусь до утра – так и уйти не смогу. Ты ль не отпустишь, сам ли струшу…

Драконоборец молча похлопал бывшего воспитанника по спине, да смахнул украдкой скупую слезу.

- Интересно послушать, что ж у вас за размолвка в прошлом вышла, да на столько лет затянулась, - ярл тоже встал, наблюдая за примирением с интересом.

- Щас бабы столы накроют, сядем, и расскажу, - улыбнулся в бороду Дракост, а после по-мальчишески подмигнул Возгару:

- А ты в этот раз готов слушать, то, что не по шерсти придется? А, сын Гордара?

- Готов, - кивнул лучник, да только сердце заныло его дурным предчувствием, и полыхнул, до боли опаляя шею, бабкин оберег.

В тот же миг расшалившийся Мокроус лизнул Скёль в нос, и скальд рассмеялась совсем по девчачьи, а ветер разнес ее звонкую радость по просторам Фьорда. Признанная волхвом, обернулась к мужчинам, доверчиво делясь счастьем, и встретила взгляд Мошки. Тот стал пунцовым, под цвет плаща и потупился, а старшие понимающе заулыбались. В непосредственной открытости отроковица была не то, чтоб красива, но хороша – как обещающий скорую весну нежный проклюнувшийся первый лист, или цветок, распустившийся на склоне осени.

- Старче, так злыдни ее за магию убить хотели? – не поднимая глаз, тихо спросил вэринг Дракоста.

- Нет в мире сильнее зелья, чем кровь невинного агнца, к тому же силой волшебной от рожденья наделенного. Видать, недругам вашим то получше прочих известно.

Мошка спал с лица, рухнул оземь и, скуля и причитая, пополз к ярлу:

- Бей меня, режь, розгами секи иль голову с плеч сноси, лишь дай покаяться, - выл вэринг, валяясь в ногах у воеводы и не смея поднять лица.

- Голову, пожалуй, с плеч повременим снимать, покуда проступка размер не ясен, - Тур посмотрел строго, а затем нагнулся и дернул парнишку вверх за загривок, точно котенка нашкодившего. – Человек ты, а не гадина ползучая. Изволь глаза в глаза ответ держать.

Мошка на ноги встал, но взгляд поднять трусил, только мял в ладонях полы плаща, да губы жевал.

- Говори! – рявкнул ярл.

- Мамка у меня одна с сестрицей осталась, на меня, как на мужика вся надежда, - затараторил юный воин, то и дело шмыгая носом. – В вэринги то подался, чтоб семью кормить, да на приданное собрать. Без меня им разве что на Большой троп дорога, а так худо-бедно и хибарку подлатал, и мамку подлечил, а малой то сарафан, то сапожки сладил. Я б супротив вас никогда не пошел, вы ж мне, что батька родной стали, да только – куда мне идти, коль из-за ящура вы службу бросили? Парни-то, многие, и рады были – в их стадах крепкие руки нужны. А я ж с самых низов, да мамка чахоточная без сил. Как к ней с позором да без крезика за душой возвращаться?! Вот и не знал, как и вас не ослушаться и в служивых остаться. Тут-то меня к Крезу и вызвали, да посулили землю и злато, если с поимкой драконихи подсоблю.