Огонь, вода и змеиные тропы

5.3

Ожидание лопнуло, как стеклянный шар, вспоров тишину разноголосыми криками. Слабые и невнятные поначалу, они все усиливались, пока не превратились в сплошной тревожный гул, на пике которого по-прежнему бились пронзительные женские причитания:

- Ой, убил-зарезал! Ой, убил-зарезал!

Вот, значит, как? Злобное чудище вырвалось на свободу, чтобы нести смерть и разрушения в мирный город? Впрочем, чего еще ожидать от глупых людишек? Куда проще сделать причиной несчастья кровожадного змея, человеческую ложь, жадность и подлость. Из всех троих, ставших жертвами этой ночи, пожалуй, мне было жаль лишь безвинную чернавку…

Затаившись наверху в плотной тени выступающей крыши, я наблюдала с высоты, как двор наполняется огнями и суматохой. Завернутые в холстины тела лежали на снегу посередине двора, вокруг с чадящими факелами в руках метались перепуганные домочадцы.

- Ищите! Во все щели глядите, но чтоб тварь поганую сыскали! – Подоспевший боярин Бермята решил взять дело в свои опытные руки.

Стоявший рядом десятник сокрушенно качнул головой и едва заметно шевельнул губами. Видимо, намекал начальству, что злодейская тварь уже наверняка ускользнула из города так, что и следов не найти.

- Ищи, кому сказано! – Боярин нервно закусил ус. Я усмехнулась краем сжатого рта. Правильно, перехватывай инициативу, суетись активней – так, чтобы все видели. А то, не дай Бог, спросят: кто змея в город притащил да не устерег? И возразить будет нечего. Повезло им еще, что убитый горем посадник до сих пор не пришел в себя и, стоя на коленях рядом с телом дочери, мог лишь повторять:

- Полевушка, доченька… да что с тобой сделалось? Встань, милая, снег холодный…

- Не встанет она, не проси! – Звонкий решительный голос перекрыл гудение двора. Раздвинув толпящихся в воротах людей, вперед протиснулась грудастая ведьма. Боярин Бермята перегородил ей дорогу:

- А тебе, девка, что тут надобно? – недовольно процедил он.

Уперев руки в бока, ведьма с вызовом вскинула голову:

- Мне перед тобой ли ответ держать? Ты кто таков будешь?

- А ну, пошла отседа… - Даже в трепещущем свете факелов было заметно, как побагровел оскорбленный боярин. Грудастая гневно топнула ногой.

- Ты, черт усатый, не у себя в дому, власти здесь у тебя нет!..

- Подаг! – во весь голос рявкнул Бермята. – Гони ее со двора в три шеи!

- Только тронь, пожалеешь! – Ведьма оттолкнула потянувшиеся к ней руки и, распахнув тулуп, пошла на таран. – Эй, посадник! Знаю я, как твоему горю помочь! Послушай! Хочешь дочь живою увидеть?

Тощая сутулая старуха, усердно подвывавшая в прижатые к лицу ладони, с любопытством глянула на нее сквозь пальцы.

- Вот бесстыжая, прости Вышний…

- Отойди! – Ведьма всем телом задвинула ее в сторону и встала рядом с посадником. – Эй, Ант, сын Пинега, меня послушай! Коли помогу тебе, твоя дочь живою будет, понял?

Дворовые растерянно примолкли, сбились неровной кучей, стоявшие в воротах подтянулись ближе. Подергивая ноздрями, я пыталась вынюхать среди них Остромира, но бывший печатник не спешил являться.

Между тем ведьма, потеряв терпение, нагнулась к самому уху будто оглохшего посадника:

- Эй, сюда гляди! – Она потрясла рукой с зажатой в ней деревянной баклажкой. – Знаешь, чего это?

Посадник медленно поднял седую кудлатую голову, провел дрожащим рукавом по мокрым щекам. Его взгляд, мутный от слез и невыветревшегося алкоголя, с трудом оторвался от покрытого холстом тела и перетек на ведьму.

- Чего, говоришь? – глухо переспросил он.

- Дочь твоя живой будет, – повторила ведьма, качая баклажкой.

- Знаешь средство?

- Знаю.

- Не верь ей, батюшка, не верь… - по головам дворовых прокатилась беспокойная волна.

Ведьма выпрямилась, презрительно покосилась на них через плечо.

- Чего раскудахтались? – грубо прикрикнула она. – Ин надо мне врать? Глядите все, коль не верите!

Рывком отбросив прочь холстину, она локтем прижала к груди баклажку, ощерившись, потянула из голышка тугую деревянную затычку. Я сморщилась, едва не расчихавшись во весь голос – от того, что плескалось внутри, несло едким запахом паленой резины и тухлых яиц. Вот же гадость!

Внизу заохали, зажимая руками носы.

Исступленно сверкая глазами, ведьма с яростью обрызгала вонючей жижей тело посадниковой дочери, потом повернулась к лежащему рядом князю.

- Не смей!.. – запоздало вскинулся боярин, но его заглушил дружный выдох качнувшейся вперед и тотчас же отхлынувшей толпы.

Едва коснувшись тел, темные маслянистые капли впитались в них, словно вода в песок, не оставив следа. Искаженное лицо посадниковой дочери разгладилось и посветлело, глубокие раны на шее князя стянулись в тонкие сероватые полосы, через минуту исчезнувшие в ровной матовой белизне обновленной кожи. Над распростертыми телами прокатилось чуть слышное звенящее эхо, и от этого не мне одной на миг почудилось, что мертвецы и вправду вот-вот вздохнут, откроют глаза и встанут.

Прошла минута, потом другая. Напряженную тишину во дворе можно было потрогать руками.

- Святы-боже, спаси и помилуй… – отчетливо произнес чей-то испуганный голос.

Всхлипнувший посадник склонился над дочерью, тормоша ее за окоченевшие плечи.

- Не встали! – Боярин Бермята смачно плюнул под ноги застывшей над князем ведьме.

С громким смехом та запрокинула горящее румянцем лицо.

- Погоди, дурачок, поспеешь! Поди, вон, чаю попей, а не хочешь – так посиди, охолони!

Побагровевшего боярина удержал десятник.

- Обманула ты нас, – произнес он спокойно.

- Обмануть не обманула, а всего не сказала, – подбоченившись, отрезала ведьма. – Ин думаешь, задаром стараться буду?

- Чего же тебе надо?

- А вот его! – Вытянутый палец ведьмы уперся в княжеское тело. – Его хочу! Он мне сам обещался да слово нарушил. Вот и ответите теперь за него!