Огонь, вода и змеиные тропы

9.4

Я резко обернулась.

Пылая синим пламенем, Властимир нависал надо мной, словно грозовое небо. В запавших глазах плясали холодные зарницы, от насквозь мокрого плаща клубами валил пар. Ну, надо же, правда очнулся. Впрочем, наверное, любой очнется, если его невзначай окатить кипятком…

При виде меня по осунувшемуся богатырскому лицу пробежала мучительная судорога.

- Марина?! – выдохнул он пораженно.

- Да, – не стала отрицать я и протянула руки к чаше: – Отдай, пожалуйста.

Богатырь просверлил меня взглядом, потом глянул мне за спину, и его лицо исказилось еще больше:

- Ты!..

- Да, я, я! Между прочим, только что тебя спасла! Отдай чашу!

- Ты – меня спасала? Ах, ты змея подколодная!

 От неожиданности я чуть не споткнулась. Ладно, когда меня обзывают незнакомые люди, но этот… Не успел восстать из мертвых, а уже орет, как резанный, морда неблагодарная! Видимо, от лежания в гробу его характер окончательно испортился.

- Да, мы тебя спасли. Потом расскажу, как, а сейчас, пожалуйста, очень прошу, отдай чашу…

Мощная рука смахнула меня в сторону с такой легкостью, что почудилось – еще немного, и попросту размажет о стену, как букашку. Но не размазала, а притиснула к неровному мокрому камню, больно сдавив плечо:

- Я тебя не трону, – пророкотал богатырь над моей макушкой. – Но, видит Вышний, еще хоть слово скажешь…

- Что?

- …сама в гроб ляжешь.

Я подняла глаза. Смотреть на Влеса было страшно. Удивительно, что смерть его так красила, а вот жизнь – не очень. Я даже начинаю жалеть, что его разбудила… От этой мысли губы сами собой растянулись в идиотской ухмылке:

- Да пожалуйста, делай, что хочешь! – Я вернула ему взгляд, не менее яростный, чем его. – Мне без разницы! Только чашу верни, там человек умирает!

- Человек?! – от богатырского рева заложило уши. – Да ты хоть знаешь, с кем спуталась, скудоумная?

- Знаю! Он змей, и что с того? Пока ты дрых, я сама змеей побывала! Утонула! Головы лишилась! А знаешь, кто спасал меня раз за разом? Он! И тебя! Тебя он тоже спас! Умирает сейчас из-за тебя! Да ты можешь понять, голова твоя дубовая… – Я судорожно вдохнула и вдруг разрыдалась, сухо и отчаянно, совсем без слез. – Я прошу тебя, ну, пожалуйста, верни мне чашу… Или сам дай ему живой воды! Совсем немного, ему хватит… Он живучий… Помоги ему! Я очень тебя прошу, слышишь? Ну, пожалуйста, помоги! Человек ты или нет?!

- Совсем ума лишилась! – рявкнул Властимир, отступая. – За кого просишь?

- Какая разница! Просто помоги ему...  – Я повисла на богатырской руке, шкрябая по земле носками сапог. – Пожалуйста, помоги!

Негромкий скрипучий смех прокатился по пещере, отскакивая от стен, словно мячик. Вслед за ним незнакомый голос язвительно произнес:

- Эх, брат, сердце у тебя из камня.

Властимир резко шагнул назад, разворачиваясь, и меня развернуло вместе с ним.

Там, где еще недавно стоял гроб, в лужах воды оплывали сизые глыбы льда и блестел мокрыми гранями расколотый каменный помост. Опираясь на него серой сухощавой рукой, с земли неторопливо поднимался человек… Или уже не человек? Покрытая коростой мертвая кожа туго обтягивала торчащие кости, сквозь нее желтели выступающие ребра. Из-под костлявых пальцев по мокрому камню с треском разбегались острые ледяные узоры, белесыми облачками растекался морозный дым. Мертвые волосы клочьями сыпались с черепа, прилипали к мосластым плечам, к впалой груди.

Я проглотила горький комок, чувствуя, как внутри все замирает от безнадежности.

Утвердивших на ногах, чудовище подняло голову, и на меня тяжело глянули свинцовые бельма глаз.

- Что, Властимир, пожалел для брата водицы? – Монстр ощерил крупные редкие зубы, продолжая морозить меня взглядом.

- Не брат ты мне, погань смердячая, – глухо отозвался богатырь.

- Да, не в первый раз от тебя слышу. Ну, как знаешь. Я тебя всегда по-братски принять готов, только скажи…

- Пасть закрой, – на голос богатыря свод пещеры отозвался низким утробным гулом.

- Не надоело одно твердить? Не первый раз с тобой сходимся, а ты новых слов никак найти не можешь.

- Нам с тобой говорить не о чем.

- И то верно, – согласилось чудовище, делая шаг. Я и моргнуть не успела, как оно оказалось рядом, мертвой хваткой стиснув мою руку чуть ниже плеча. Острые иглы холода болезненно впились в кожу, прошив меховой рукав. Я охнула и ощутила, как с другой стороны сдавила локоть тяжелая богатырская длань.

Монстр желчно оскалился:

- Что, брат, не вернулась еще прежняя сила? Ну, да ладно, пощажу тебя на сей раз, не трону. Только девку отпусти, она теперь моя.

- Твоя девка – смерть, с ней и милуйся, – пророкотал Властимир, еще сильнее наливаясь синим огнем.

- Короткая у тебя память… Я бессмертный, забыл? – Черная мгла, холодная, как могила, облекла монстра широким плащом, клубясь, потекла по пещере. – Мое имя Кош, кость земли, вечная, несокрушимая… Без меня и миру не жить, а мир помрет  – так я все равно останусь. Хочешь со мной поспорить? Давай. Разомнемся, как прежде, а?

Чудовище сделало шаг назад, пригибаясь, богатырь зеркально повторил его движение, но никто даже не подумал меня отпустить. Растянутая между ними, я беспомощно дернулась, чувствуя, как одну половину тела сводит от жгучего холода, а другую припекает, будто в духовке. Левый рукав шубы задубел, покрывшись изморозью, от правого же вовсю тянуло паленым.

- Эй, вы! – собрав остаток сил, я включила командный голос и едва не поперхнулась. – Отпустили меня оба… Оба!

Затянутые бельмами глаза чудовища встретились с моими, и в них вдруг мелькнул знакомый отблеск коричнево-зеленых лесных озер.

- Ой ты, дева красная, лебедь черная, звезда вечерняя, – негромко и ласково произнес он, едва шевеля покрытыми коростой губами. – Ты приди к Кощею в золотой чертог, ты пойди, Марина, за Кощея замуж. Нет сильнее моей любви. В черном замке на черном троне будешь ты алмазом сиять… Мы совьем, лебедушка, по гнездышку, и устелем его черным бархатом, и украсим его чистым золотом… Дай руку, любушка, будь со мной.