Огонь vs Лед. Переворот наоборот

Глава 4. Надежда

Несмотря на то, что мы остались только вдвоем, Декстер и не подумал снять ошейник, лишь уплотнил вокруг нас щиты.

На территорию Академии заходили осторожно, на случай, если феникс решил устроить засаду. Сначала сквозь покачивающиеся на ветру двери просочился Декстер, а после того, как убедился, что путь безопасен, позволил пройти и мне.

Такая опека начала порядком раздражать, но сейчас парни сильнее меня, и ведь не боятся, что когда верну контроль над магией, накажу за самоуправство. Понимают, балбесы, свою правоту и знают, что я тоже ее понимаю, даже если и злюсь.

Внутри все выглядело очень и очень плачевно: от праздничных шатров не осталось ничего, стены Академии почернели, а в некоторых мечтах, где они ближе всего подступали к обустроенной для бала площадке, камень даже оплавился, настолько жаркое пламя здесь бушевало. От деревьев остались только воспоминания и кучки пепла. Площадь была совершенно пустая. То есть, абсолютно.

На ней никого не было!

Больше не обращая внимания на Декстера, я бросился на то место, где знакомил отца с Алисией до того, как все пошло наперекосяк.

На относительно не большом пятачке, где, видимо, и прошла основная борьба двух огненных стихий, все было укрыто тонким слоем пепла, а каменная плитка под ним превратилась в один сплошной монолит.

Кто может устоять  перед такой мощью?

Сердце болезненно дергало. В глубине души, еще в лесу я понимал, что Алисия просто принесла себя в жертву ради того, чтобы спасти меня и остальных студентов, но до последнего не хотел в это верить.

Сейчас же… нельзя притвориться, что не понимаешь очевидного — в таком пламени не выжить. И даже если Алисия каким-то чудом смогла удержать огонь феникса, для этого понадобился бы такой объем магии, который она никак не смогла бы выдержать. Либо Алисию спалил феникс, либо она выжгла сама себя, как и многие огненные маги до нее.

В любом случае, феникс виновен в смерти моего отца, в гибели Алисии, и ему это так просто с крыльев не сойдет!

А сейчас... Сейчас надо упокоить прах.

Сделал один шаг к возвышающемуся холмику пепла, второй, и ноги резко ослабели, а я рухнул на колени.

Почти не чувствовал рук, когда погрузил их в мягкие серые хлопья, пропустил между пальцами, осколки магических кристаллов слегка царапали кожу — это все, что осталось от отца.

Сердце разрывалось от горя, глаза горели от непролитых слез, а внутри бушевала ярость, но я не позволил выплеснуться ни первому, ни второму, ни третьему — не стоит сейчас растрачивать их впустую. Пусть мне невыносимо больно, одиноко, из горла рвется крик отчаяния, и хочется просто содрать с себя кожу, чтобы физическими страданиям хоть немного притушить те, что сжирают изнутри, но этой слабости я себе не позволил.

Они должны копиться, крепнуть внутри меня, чтобы, когда придет время, всей концентрированной яростью обрушиться на виновника несчастья.

— Надо все подготовить для погребения отца, — распорядился я и не узнал свой голос. Он стал сиплым и каким-то тусклым, монотонным. — Нашел останки Алисии? Ей тоже необходимо оказать все возможные почести. Благодаря ей мы остались живы.

Декстер молчал.

— Ты меня слышал? — так же ровно спросил я. Рычать, кричать не хотелось, да и сил не было. Равнодушие ко всему и апатия окутывали меня густым липким туманом.  Я даже не знал, хочу ли видеть то, что осталось от Алисии. Запомнить сероватую горстку пепла. В моей памяти навсегда останутся блестящие яркие локоны и огромные прозрачные глаза, а запах гари никогда не перебьет легкий цветочный аромат с солнечной горчинкой.

— Кхм-кхм, — наконец подал голос Декстер.

— Что? — не поворачивая головы, монотонно спросил я.

— Не думаю, что нам удастся что-то найти.

— Почему?

— Посмотри.

Я через силу повернулся и проследил взглядом за рукой Декстера. Сердце оборвалось. На тонком слое пепла хоть и не очень отчетливо из-за гуляющего здесь ветра, можно было рассмотреть цепочку больших, по всей видимости мужских, следов. Они направлялись к относительно чистому островку, рядом с которым виднелась пара более маленьких следов босых ног.

 Я столько раз смотрел ступни Алисии, восхищался их изяществом, аккуратными пальчиками, нежной розовой кожей, что сейчас почти не сомневался — это именно их отпечатки я вижу.

— Неужели она жива? — недоверчиво посмотрела на Декстера.

Надежда такая желанная и такая невозможная. Поверить хочется на грани исступления, вопреки здравому рассудку, но смогу ли я еще раз попрощаться с Алисией, если вспыхнувшая надежда развеется так же, как устилающий площадь пепел?

Мне необходимо было подтверждение, что это не обман зрения, что не принимаю желаемое за действительное, и я с надеждой смотрел на Декстера.

Видимо, он понял всю важность своего ответа и не торопился, у меня же нервы звенели, как неправильно собранный и готовый взорваться артефакт.

— Судя по всему, она жива, — он наконец подал голос. — Кажется, феникс ее унес. Видишь, следы здесь обрываются.

Я присмотрелся — и действительно, цепочка шагов прервалась около маленьких отпечатков. Больше, ни тех, ни других, видно не было.

— Думаю, она ослабла, защищая всех от его огня… — продолжил предположения Декстер.

— И феникс этим воспользовался! — подхватил я. —  Он силой унес ее! Мы должны ее вызволить!

— Но не сейчас, — охладил мой пыл Декстер. — Нам надо подготовиться. К тому же, неизвестно, куда он ее унес: В Морао или ваш дворец.

Да это тоже предстояло выяснить. И во дворец соваться очертя голову нельзя. Необходимо остыть и обдумать все с холодной головой, а злость пусть копится, чтобы снести пернатому голову.

— А это что? — Декстер что-то рассматривал у себя под ногами, наклонился, поднимая что-то обсыпанное пеплом.

Показалось, что сбоку что-то мелькнуло. Декстер стремительно распрямился и отправил в ту сторону струю воды,  распавшуюся на отдельные острые иглы, способные пронзить почти любого.