Огонёк для холодного босса. От чувств не сбежать

Глава 6

Глава 6

Василиса

Судя по тому, что Маша громко плачет, а Покровский вместе с сыном широким шагом направляется на выход из зала, я вышла на самом горячем моменте.

– Заблокирую твои счета, – с яростью и сталью в голосе выплёвывает. – Останешься без денег и машины.

– Игорь! Ты не можешь! – закатывает самую настоящую истерику Покровская.

Мужчина не оборачивается. Уверенно идёт вперёд. И, несмотря на свою злость, помнит, что у Огонька болит спина. Держит бережно, аккуратно, и я немного успокаиваюсь.

Хоть один родитель у него нормальный…

– А кто будет Льва возить сюда?

Это всё, что её волнует?

Видимо, этим вопросом задаётся и Покровский, раз игнорирует её:

– Оставишь ключи от трёшки в центре, соберёшь свои шмотки и поедешь к своей маме.

Я должна испытывать к этой девушке жалость хотя бы из-за её крокодильих слёз, но… Не могу. Не после того, как увидела эти ужасные следы, оставленные собственной матерью.

Мало ей ещё досталось…

– Ты хочешь забрать у меня ребёнка?! Суд будет на моей стороне, Игорь! Я – мать! И никакие деньги тебе не помогут!

Она топает ногой, звонко бьёт каблуком по плитке и внезапно для нас всех поскальзывается. Директор только и успевает, что моргнуть, откинуть телефон в сторону. Машу клонит назад, и она с визгом падает в воду.

Покровский оборачивается, наблюдая за картиной, но не спешит помогать своей жене.

Как и я.

А что? Техника безопасности не соблюдена. Температура воды соответствует правилам, поэтому волноваться не о чем. Утонуть – не утонет, девочка взрослая. Или?..

Маша, выныривая, истошно орёт:

– Я плавать не умею!

Тяжело вздыхаю. Где в этот момент ходит наш русский кудрявый Олежка, притворяющийся итальянцем? Свинтил на обед, попросив меня подежурить вместо него. И мне ничего не остаётся, как подбежать к краю и прыгнуть вслед за неуклюжей Машей. Какая бы у меня ни была к ней неприязнь, это моя работа.

Обхватываю её за грудную клетку, держу на плаву. Она тут же машет руками, убирает свои тёмные волосы с лица и продолжает кричать:

– Да я ваш бассейн с лица земли сотру! Вы охренели здесь такие полы скользкие делать?! Игорюш, накажи их!

Боже, какая узколобость…

Подплываю вместе с ней к ступенькам. Маша, оттолкнувшись от меня и даже не поблагодарив, забирается на бортик, отталкивая и директора, который пытается ей помочь и протянул руку. Выпрямившись, обхватывает себя руками и снова ведёт себя как ребёнок:

– Покровский, ты пожалеешь о том, что делаешь!

– Умойся, – бросает он равнодушно. Даже бровью не повёл, когда его жена упала и чуть не утонула. – Смотреть невозможно.

Он уходит, а Покровская закатывает очередную истерику. Семён Петрович пытается её успокоить, провожает в раздевалку и даже даёт форму нашего клуба, чтобы не сидела в мокром платье. А меня отправляет работать, пока «Игорюша» не передумал и не решил выкинуть меня отсюда. Приходится снова переодеться, повесить сушить свои мокрые велосипедки и топик.

Но и работать толком не могу. Весь день персонал и посетители, увидевшие эту картину, гудят о произошедшем. Ко мне все лезут, спрашивая детали. К вечеру я уже откровенно злюсь и отмахиваюсь. Шок от происходящего прошёл, и руки начали трястись. А тут ещё и они со своими допросами.

Никогда в подобной ситуации не была. И к концу рабочего дня так накручиваю себя, что звоню Валере и прошу зайти за мной, чтобы вместе пойти домой.

Ровно в семь, когда моя смена кончается, я выбегаю из комплекса. При виде своего парня мой пульс ускоряется, а я прыгаю на него. Утыкаюсь носом в его шею и втягиваю сказочный аромат чистого тела. Знаю, что после тренировки он точно помылся…

– Эй-эй, ты чего, Васёнок? – смеётся Валера, опуская ладони на мою талию. – Какая-то ты сегодня любвеобильная. Чуть не утонула и начала ценить близких?

– Дурак, – выдыхаю ему в кожу. Тут же отстраняюсь и просто не могу отойти от него, крепко-крепко обнимая. Утыкаюсь щекой в твёрдый спортивный торс, а сама смотрю вперёд, на тонированный чёрный Рендж Ровер. Он вдруг мигает фарами, и я на секунду слепну. – Просто кое-что неприятное случилось.

– С тобой?

– Да.

– Говори, кого бить.

Он как всегда. В любой момент готов заступиться за меня, защитить. Достать свою биту, которую позаимствовал у бейсбольной команды и оставил себе. Им она незачем – всё равно в нашей стране этот вид спорта не так популярен. Поэтому его друг Лёша, с которым мы вместе учились в спортивной академии, почти ничего не потерял.

Он вон нам уже третий мяч рвёт! Совсем играть не умеет, и Валере приходится покупать их за свой счёт. Не брать же деньги с родителей детей, которых он тренирует?

– Да никого не надо бить, – смеюсь. – Воин мой. Лучше купи мне мороженку.

Тоскливо как-то на душе.