Огонёк для холодного босса. От чувств не сбежать

Глава 24

Глава 24

Василиса

Я дура. Натуральная дура.

Вместо того, чтобы оттолкнуть мужчина, стою как вкопанная. Позволяю себя поцеловать, проникнуть языком в мой словно онемевший рот.

И опять становится горько. Думаю о Валере – и словно по грудной клетке каблуком бьют. Он даже не подождал меня. Ушёл.

И эта сраная обида душит и сжирает изнутри.

Закрываю глаза. Сама не понимаю, как это делаю. Отвечаю на страстный поцелуй.

С желанием, что Валера сейчас вернётся. Увидит это. Поймёт, что, помимо футбола, у него есть ещё и я.

Мысли путаются, а здравый смысл затуманивается.

Всего на секунду углубляюсь в поцелуй. Пытаюсь понять, что происходит.

И меня затягивает, как в водоворот.

Щёки краснеют, лёгкие будто пропадают из моего тела.

Покровский напирает, да так жёстко, что я не замечаю, как он всего в несколько шагов подпирает меня к стене, буквально вбивая в неё.

Мои руки оказываются на его шее. Обвиваю их, сплетаясь языками.

Ни о чём не думаю. Лишь о том, что всё происходящее – дурной сон.

Мы с Черногорским ещё не проснулись. Не поехали на стадион. Мы ещё не успели проиграть. И этот поцелуй нереальный.

Это всего лишь подсознание играет со мной во сне.

И именно там я сейчас, как дикая, вступаю в схватку со своим боссом. До дрожи в коленях и вибрации во всём теле.

Снова сравниваю их. Опять это делаю!

И почему-то опять не в пользу спокойного и заботливого Черногорского, с которым встречаюсь столько лет…

Зажмуриваюсь, ощущая на бедре сильную нетерпеливую ладонь. Сдавливает его, да так сильно, что стон боли срывается с губ.

Металл на его пальце в виде кольца обжигает кожу. Рука задирает моё платье, поддевает резинку трусиков.

И тревога разрывает голову.

Распахиваю глаза, отталкиваю Покровского. Не знаю, где нахожу силы. Но оторвать от себя Игоря, будто пожирающего меня, стоило огромных усилий.

– Плебей, – выдыхаю, одёргивая платье. Трогаю себя за щёки, всё ещё не понимая, где нахожусь.

Не сон, чёрт возьми…

В панике осматриваюсь по сторонам.

Валера ведь не видел этой ошибки?!

Коридор пустует, говоря о том, что мы одни. Но я всё равно не выдыхаю.

Я сдалась. На секунду сделала осечку. Ответно поцеловала женатого мужчину. Бабника!

Да я сама занятая девушка! Почти замужем!

Боже, Василиса… Ты – дура! Никогда не могла совладать со своими эмоциями! На что ты рассчитывала?

Бежать надо было! Сразу же!

– Перестань, – рядом с моей головой о стенку бьётся ладонь Покровского. Напряжённый взгляд буквально распиливает меня, как электрическая пила. – Тебе ведь понравилось.

Мне даже нечем ответить.

Да, понравилось. Необычные эмоции. Первый опыт подобного…

Невероятный коктейль из эмоций.

Это притягивает, и отталкивает одновременно. С таким неконтролируемым и внезапным человеком вечно будешь жить, как на пороховой бочке. Тебя будет трясти, словно в турбулентности.

А мне нужна тишина. Твёрдая земля под ногами, без кочек. И это Валера. Он! А не Покровский!

Испугавшись собственной реакции на поцелуй, срываюсь с места. Ничего не отвечаю Игорю и бегу к выходц из стадиона, надеясь, что Черногорский ждёт меня на улице.

Там набираю полные лёгкие воздуха. В надежде осматриваюсь по сторонам.

Нет…

Он уехал.

Но, может, оно и к лучшему.

Сердце бешено барабанит в груди, а ладонь проходится по губам. Там была помада кораллового цвета, а теперь… Та вся размазана по губам. Часть осталась у Игоря, а другую… Мы съели, чёрт возьми.

И хорошо, что Валера не видит меня такой.

Обнимаю себя за плечи и кривлюсь, вот-вот не выдержав надвигающейся истерики.

Что я только наделала?..

***

Тошнотное чувство отвращения к себе преследует меня до самой ночи. Я чувствую себя изменщицей. И постоянно вспоминаю этот поцелуй, от которого все органы скручиваются. Мне стыдно, чёрт возьми. От того, что он во мне вызвал.

Повезло, что Валера вернулся поздно. После кафе с ребятами он поехал к друзьям, где надрался. Приехал домой пьяный и рухнул на кровать, даже не переодевшись.

Утром, когда я уходила на работу, он всё также спал. Даже не проснулся, когда я тормошила его за плечо, чтобы сказать о еде на плите.

За весь день ни разу не написал.

Время уже восемь часов вечера, а от него ни звонка.