Огонёк для одинокого Волка

Глава 2

Светлана

Все дальнейшее происходило словно в тумане.

Отперев дверь, я выбежала в коридор, повторяя про себя слова Патрика, точно мантру. То ли со страха, то ли благодаря обостренному инстинкту самосохранения, я так хорошо запомнила маршрут, словно карта отпечаталась на внутренней стороне век. Знакомые коридоры преодолела за считанные секунды, давясь кашлем и слезами. Дыма было слишком много. В одном из кабинетов бушевал огонь, вырывавшийся наружу. Точно вырвавшийся на свободу адский спрут, он пытался ухватить меня за ноги и затащить в свои владения.

С визгом промчавшись мимо, я не почувствовала, как огонь опалил ноги. Лишь заметила, как вспыхнули полы халата. Скинула его с себя, с ненавистью затоптав, и бросилась дальше. Возле грузового лифта обнаружила кулер и брошенное полотенце. Смочила его водой, прикрыла лицо. Дышать стало гораздо легче. Вбежала в лифт. Дрожащая рука замерла над панелью.

Нет, нет, нет…

Это немыслимо. Самоубийственно!

Правилами пожарной безопасности настрого запрещается пользоваться лифтами во время пожара. Это опасно и безрассудно. Как и то, что вместо того, чтобы выбраться из здания, я углублялась в его недра. Так велел Патрик. И я верила ему, как никому больше во всей этой проклятой кипящей от огня лечебнице. Охранники с автоматами не дадут сбежать. Выбирая между ними и огнем, я все же предпочла последнее. Так, по крайней мере, у меня был хоть какой-то шанс на спасение. Ничтожный, но единственный.

Затаив дыхание, нажала кнопку нижнего этажа.

Дверки лифта сомкнулись, кабина дрогнула и с натужным гудением понеслась вниз. Она двигалась так быстро, что в какой-то момент стало казаться, будто оборвались тросы. Не придумав ничего лучше, я уселась на пол и обхватила колени руками. Истерично вскрикнула, когда отключился свет. Думала: все, это конец. Мысленно попрощалась с жизнью и уже надеялась на встречу с горячо любимым дедулей.

Как лифт остановился и открылся.

На нижнем этаже полыхал огонь. Сейчас я была уверена: возгорание произошло не само по себе. Лечебницу вместе с обитателями подожгли нарочно, наверняка пытаясь скрыть улики. Точнее, какие-то важные разработки. Пусть мне только двадцать, но я не глупа и не наивна до такой степени, чтобы не понять. Патрик был тысячу раз прав. Никого не выпустили бы живым, не оставили свидетелей. Ни единого.

Но почему я?

При чем здесь санитары и медсестры, которые понятия не имели о происходящем? Многие из нас, младшего персонала, не бывали на нижних этажах. Не видели лиц приезжавших и не знали имен. Мы не смогли бы никого сдать. Просто потому, что были не в курсе происходящего.

Я передвигалась слишком медленно. По крайней мере, мне так казалось. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы заставить себя следовать по намеченному маршруту. Огонь поджидал всюду. Полотенце не помогало, я успела надышаться едким дымом. Голова кружилась. Легкие жгло огнем. Я передвигалась как в замедленной киносъемке. Звуки становились все более глухими и отдаленными. Силы подходили к концу.

Я боролась с желанием отказаться от спасения и просто уснуть. Погрузиться в эту приятную полудрему, где нет ни страха, ни огня. Просто закрыть глаза и позволить случиться неизбежному. Наверное, именно так бы я и поступила. Если в тот момент в голове, точно выстрел, не прозвучал голос Патрика: «Беги, девочка, беги! Ты должна выжить. Должна найти и спасти ее. Ты — последняя надежда».

«Зачем? — вяло спросила я, останавливаясь и прижимаясь спиной к раскаленной металлической стене. — Меня никто не будет искать. Нет ни родственников, ни друзей, ни любимого человека. Я никому не нужна. А там… Там меня ждет дедушка. И родители, которых я почти не помню».

«Нет, девочка, ты не права, — настойчиво возразил Патрик. — Тебя уже ищут. И непременно найдут».

«Кто?..» — вяло поинтересовалась я.

Ноги дрожали от перенапряжения. Настойчивое желание сползти по стеночке и распластаться на полу отнимало саму возможность мыслить разумно. Кажется, я сдалась окончательно, перестала верить инстинкту самосохранения. И Патрику.

Но он не сдавался.

До сих пор не знаю, было это следствием отравления ядовитыми испарениями или просто не на шутку разыгравшейся фантазией, но Патрик произнес фразу, буквально окрылившую меня.

«Твоя семья тебя ищет. Ты нужна им. Не смей сдаваться и оставить их одних. Беги, девочка. Беги!»

Превозмогая боль и усталость, я рванула с места, точно сорвавшаяся с привязи лань. Слова Патрика освободили меня от внутренних оков. Мне удалось добраться до желанной цели — до огромного опытового бассейна. Я нырнула в теплую воду, чувствуя благословенное облегчение. Сделала три больших жадных глотка, не думая о качестве воды. Несварение в данной ситуации было несущественной угрозой.

Это был не конец борьбы. Только начало.

Патрик сказал, что я должна открутить вентиль и спустить из бассейна воду. Тогда откроется выход. Но у меня не хватало сил. Упрямая железяка не хотела сдвигаться ни на миллиметр. Я сорвала ногти, но не добилась результата.

Потолок пылал и рушился. Приходилось уворачиваться от падающих балок, с шипением погружавшихся в воду. Сверху все дрожало и гремело. Я уже предчувствовала тот миг, когда верхние этажи обрушатся, и опытовый бассейн станет моей могилой.