Огонёк для одинокого Волка

Глава 9

Светлана

В вертолете я задремала. Словно поняв, что теперь мы в безопасности, сознание отключилось. Я погрузилась не то в желанный сон, не то в целительную кому. Прошедший день был слишком тяжелым и долгим. Все тело ныло от напряжения и стресса. К тому же усилилась головная боль — давала знать о себе полученная в бассейне травма.

Очнулась я уже в больничной палате, ошалело осматриваясь по сторонам. Перелет совершенно выпал из памяти. Как и все, что случилось до встречи с ангелом. Его я помнила хорошо. Слишком хорошо. Как будто все еще чувствовала на себе прикосновение сильных, мужественных рук. Голос, убеждавший, что все будет хорошо.

Он исполнил обещание.

Но куда делся сам?

Тимур!

Да, именно так он представился. Его имя и образ прочно врезались в память, в то время как прошлое было размыто. Собственного имени я не помнила. Как оказалась в лечебнице — тоже. Разговор с Патриком – весьма туманно.

Осматриваясь, я приподнялась на локтях.

Но практически сразу рухнула обратно на постель. Головокружение усилилось, а слабость была неимоверной. К правой руке была приделана капельница, но как я ни старалась рассмотреть, так и не поняла, что за лекарство мне вводят.

Палата была одноместной.

Чистой и довольно просторной. На тумбочке возле койки стоял букет белых ромашек. Я слабо улыбнулась, глядя на него. И почему-то снова подумала об ангеле. Только он мог угадать мои любимые цветы. Как? Загадка. Спросить он не мог, да я бы и не ответила. Потому что сама не помнила. Но увидев эту нежность в букете, словно впитавшую в себя тепло и свежесть летнего луга, я пришла в восторг.

Вдруг в сознании вспыхнул яркий образ.

Я, еще совсем маленькая, иду по цветущему полю. Держусь за крепкую руку деда и улыбаюсь закату. Ромашки кажутся такими высокими — приходится подпрыгивать, чтобы посмотреть вдаль. «Тише, егоза», — ласково шепчет дедушка. А я смеюсь в ответ и подпрыгиваю еще выше, мне так хорошо и радостно, что хочется раскинуть руки, как крылья, и улететь вдаль. Если бы не теплая надежная ладонь деда, я бы так и сделала. С ним мне так хорошо, что не хочется улетать.

От воспоминаний к глазам невольно подступили слезы.

Я осознавала, что дедушки нет в живых, но в памяти его образ был очень ярким. Настоящим. Я плотно прикрыла глаза, пытаясь как можно дольше удержать прекрасное воспоминание. Рассмотреть со всех сторон, насладиться и запомнить. Не потерять, как остальные.

«Дедушка, а ты всегда будешь присматривать за мной? — спрашиваю я, щурясь от яркого света. Почти не вижу лица деда, но дорисовываю в воображении. — Всегда-всегда?»

«Всегда-всегда, — уверенно повторяет он и пожимает мою ладонь. — Буду вести себя вот как сейчас. До тех пор, пока не передам в другие надежные руки. Тому, кто поведет тебя дальше».

«Кому это? — Я удивленно вскидываю брови и хмурюсь. Представить не могу, что найдется некто, с кем мне будет так же хорошо и спокойно, как с дедом. — Не надо меня никому отдавать. Никто мне больше не нужен».

«Это ты сейчас так говоришь, Светочка, — мягко возражает дед и ласково взлохмачивает мои рыжие волосы. — Придет время, и появится тот, с кем ты сама захочешь прожить оставшуюся жизнь».

«Глупости», — не по-детски серьезно хмыкаю я.

И мы продолжаем свой путь.

Видение исчезло. Растаяло, словно первый снег. Я всхлипнула и открыла глаза. Затаила дыхание.

— Света! — объявила вслух. Так громко, как только смогла. Чтобы больше не забыть. — Меня зовут Светлана!

Кто бы мог подумать, что можно так радоваться собственному имени. Но я была безумно счастлива. А еще — благодарна дедушке за подсказку. Это ведь он напомнил о важном.

На звук в палату забежала медсестра. Поприветствовала меня дежурной улыбкой, лишенной эмоциональности, и проверила капельницу.

— Что мне вводят? — поинтересовалась я, с интересом наблюдая за манипуляциями медсестры.

— Лекарство, — наигранно-ласково проговорила она, впрочем, не ответив на прямо поставленный вопрос.

Меня это несколько смутило.

Возможно, я стала слишком подозрительной. Но это неудивительно, учитывая обстоятельства. Пойдя нелегкое испытание, выбравшись живой из кромешного ада, невольно станешь осторожничать на каждом шагу.

— Понимаю, что лекарство, — согласилась я. — Но какое?

— Название ничего вам не скажет, — отмахнулась медсестра. — Вы крайне слабы, к тому же потеряли память. Лишняя информация в таком состоянии только навредит.

Подобное заявление не было лишено здравого смысла. С другой стороны, малейшие уточнения могли бы помочь моей памяти. Ведь вспомнила я собственное имя. А все потому, что увидела ромашки. Вдруг, и с лекарствами произошло так же? Я отчего-то была уверена, что разбираюсь и в препаратах, и в сестринском деле. Когда-то я носила такой же белый халат и чепец.

— Повернитесь, пожалуйста, на бок, — меж тем попросила медсестра. — Я должна сделать вам укол.

И снова мне не сказали название препарата.