Огонёк для папы двух непосед

1

Воспитать ребенка ‒ не выпустить цыпленка.

– Кара, давай быстрее! – восторженно шепчет детский голос.

День не задался с самого начала. Теперь вот это.

Я в полном шоке останавливаюсь как вкопанная. Годы переработок и круглосуточных смен дали о себе знать. От усталости меня накрыли галлюцинации?

Ну не могу же я серьёзно слышать детские голоса в пустынном парке?

Пелена белой пороши с утра накрыла деревья, лавочки, дорожки.

– Стараюсь как могу! – пыхтит второй голос.

Они похожи, но всё равно немного разные.

– Ну, копай же!

Нет, я точно схожу с ума. Дорожка уходит вдаль, а голоса слышатся из подлеска. Где я конкретно нахожусь, не знаю. Мне нужно в зал для прощания, он должен находиться прямо за парком, но его нигде не видно.

Хотя я шла по той дорожке, на которую указал мне организатор, и никуда не сворачивала. Так как я оказалась здесь? Непонятно.

Мне нужно спешить. Я должна поддержать подругу. Она потеряла отца. И хоть отношения у них были натянутые, отец есть отец.

Это для меня он чужой человек, а для неё и её брата – родной. А это всегда тяжело.

– Тяни его! Он же сейчас убежит! Тяни! – девочка старается говорить тихо, но от эмоций неосознанно почти кричит.

Кроме голосов я слышу возню, шелест веток и топот детских ножек.

Вообще, в связи с профессией я мало чего боюсь. Пять лет на факультете педиатрии и почти шесть лет в скорой помощи закалят любого. Я много раз выезжала на констатацию или совсем уж на безнадёжные случаи.

Вот и сейчас мне не страшно, а скорее любопытно.

Да и пусть пасмурный, но день не добавляет страхов. Осторожно схожу с каменной дорожки и иду на голоса.

За вековыми деревьями вижу двух девочек, которые что-то увлечённо копают. Чтобы поверить в увиденное, приходится потереть глаза.

Они одни. Рядом никого из взрослых не видно.

– Что за?.. – тяну я и делаю ещё пару шагов.

До детей мне остаётся всего пару метров, когда одна из них меня замечает. Маленький ротик округляется, а глаза бегают из стороны в сторону. Похоже, ничего сверхъестественного здесь не происходит. Обычные детские шалости.

Пока первая девочка придумывает убедительное объяснение, вторая в запале меня вообще не замечает. Она продолжает раскапывать яму.

– Получилось! – кричит она и достаёт что-то волосатое и уродливое.

Мне бы, как нормальной девушке, заорать или в обморок упасть, но с детства на любые стрессовые моменты я замираю. Вот и сейчас просто молча смотрю на свисающую с рук девчонки тушку какого-то зверька с чёрной шубкой и большим носиком.

Глаз у него нет. Лапы широкие, а коготки довольно длинные.

Я быстро-быстро в уме перебираю весь справочник по зоологии, что мне дарили в детстве. И до меня, наконец, доходит, что я вижу перед собой.

На меня смотрит, точнее, не смотрит, ведь он слепой, обычный садовый крот.

Крот! Чтоб его!

Эти две мелкие пигалицы откопали крота! Руками!

– Ой, тётя! Смотрите, какая страшная собачка! – хвастается девочка, поднимая свою добычу повыше.

Я нервно сглатываю.

– Милая, это не собачка, а крот. И его нужно отпустить.

– Нет! – ту же топает ножкой девчонка, вторая у неё за спиной. – Он будет жить у нас дома!

Сразу видно, кто из них главная. Хотя они похожи как две капли воды внешне, но что-то в выражении лиц или наклоне головы позволяет мне различить их.

– А вы под землёй живёте? – я едва заметно выгибаю бровь.

– Мы живём в доме.

– Ну вот, представьте себе, что кто-то вытащит вас из вашего дома и отнесёт в незнакомое место, где вам будет плохо. И заставит вас там жить.

Предводительница этого балагана явно задумывается. По-птичьи поворачивает голову набок.

– Но я не хочу его выпускать! Вдруг я забуду, как он выглядит.

– Да, это серьёзно, – киваю я. – А давай я вас сфотографирую с ним и отправлю это фото вашим родителям? Они его распечатают и вам отдадут.

– Хорошая идея, – серьёзно кивает та девочка, что стоит за спиной сестры. – Я, кстати, Лина. А это моя сестра Кара.

Хм. Кара и Лина. Интересный подбор имён. Девочки встают рядом. Их чёрные платья запачканы землёй, про колени вообще говорить нечего. Руки грязные, у Кары даже на лице чёрный след.

Они улыбаются, протягивая мне в камеру телефона обвисшего тряпкой крота. Кажется, он смирился со своей участью и только едва заметно подрагивает задними лапками.

Сделав несколько снимков, я киваю им. И девочки прощаются со зверьком, кладут его в раскопанную лунку и идут за мной обратно на дорожку.

– М-да. Вам нужно помыть руки и почистить платья.

Я достаю из сумки влажные салфетки и насколько могу чищу им одежду, вытираю руки. Под ногтями всё равно остаются чёрные ободки, но это хотя бы что-то.

– А где ваши родители?

– Там, – машет рукой Кара. – Но у нас только папа.

– Он сказал нам ждать на лавочке, но нам стало скучно, – поясняет Лина.

Только папа? Это многое объясняет.

Представляю, как отцу этих искательниц приключений тяжело, но это не повод оставлять их одних! Особенно в таком месте!

– Ладно. Пойдёмте поищем вашего отца, – многообещающе тяну я и беру девочек за руки.

В голове крутятся всякие цензурные и не очень слова. Дети – это ответственность, которой отцу этих девочек явно не хватает.

Мы поворачиваем на широкую аллею, и я, наконец, вижу зал прощаний. Он чёрной махиной возвышается среди деревьев, и я понять не могу, как не заметила его раньше! Там же скамейка, на которой оставили детей.

Начать искать решаю от неё.

– Эй ты! Киднеперша! Немедленно отпусти моих детей, – тихо, но оттого не менее страшно шипит надвигающийся на меня бугай в два метра ростом.