Огонёк моей души

Искра одиннадцатая: Связи

***

      Слава Ками, что дело шло к выходным, поэтому можно было не париться по поводу посиделок до ночи. Только вот как поступить в нарисовавшейся ситуации? Очевидно, что проблему надо решать непосредственно контактируя с её «причиной», но просто так уйти из дома, когда у него, Тсуны, гости, было, как минимум, не вежливо. А значит два варианта: либо попросить Шоичи прийти к нему домой, либо самому идти к нему, но уже с «довеском» в лице Ямамото, которому придётся всё рассказать. Если задуматься, то Такеши и так и так всё узнает, разница лишь в месте действия. К тому же, гостям может не обрадоваться уже Ирие. Да и тащить в чужой дом Такеши без приглашения — так себе идея: во-первых, они не знакомы, во-вторых, Ямамото не в курсе дел.

      Савада нервно взъерошил затылок и, поджав губы, постарался мысленно смоделировать выход из ситуации. Что будет, если однокласснику всё рассказать? Не многовато ли откровений для одного дня? Хотя, в принципе, тот всё равно его Дождь, — он чувствует это, и именно так, как описывал дедушка Талбот, — так что в любом случае узнает большую часть его «маленьких» секретов. А потому — надо ли задаваться вопросом: сейчас или потом? Гиперинтуиция, судя по ощущениям, заняла выжидательную позицию и не отсвечивала. Значит ли это, что все переживания зря?

      Тсуна нерешительно замер у основания лестницы, задумчиво смотря на пустое поле ответного сообщения с одиноко мигающим курсором. Со стороны кухни доносились приглушенные голоса, шкворчание готовящейся на сковороде еды и звон посуды. Всё же решившись, Савада со смиренным вздохом написал в ответ, чтобы горе-хакер собирался и шёл к нему домой, но также предупредил, что с ними будет ещё один человек.

      — Мам, к нам сейчас ещё один гость придёт, — сообщил Тсуна, заглядывая на кухню, где Такеши заливал кипятком заварной чайничек, а Нана перекладывала нарезанный квадратиками пирог на тарелку.

      — Хорошо, Тсу-кун. Если ребята останутся ночевать, то где лежат дополнительные футоны, ты помнишь, — с улыбкой отозвалась женщина, ставя блюдо и ещё одну кружку на поднос, который перекочует в комнату к сыну.

      Таким незамысловатым образом Нана разрешила дружескую ночевку и «неофициальные» посиделки допоздна. Она была счастлива, что у ее мальчика наконец-то налаживается социальная жизнь — вон, даже пригласил двух ребят в гости! Но с Ямамото она уже давно была знакома, а вот второго друга Тсунаёши ещё не видела ни разу, хоть и знала, что сын дружит с ним уже довольно давно.

      — Ага, — отозвался тот и посторонился с прохода, пропустив Ямамото, направившегося с полным подносом на второй этаж.

      Когда дверь за парнями закрылась, Такеши, ставя поднос на столик, спросил, стоит ли ему уйти.

      — Вы всё равно бы рано или поздно познакомились, так есть ли смысл оттягивать встречу? — пожав плечами, риторически спросил Тсуна, усаживаясь за столик и чувствуя, как молчавшая до этого гиперинтуиция в виде всё той же метафорической лисицы одобрительно «дернула ухом», заставив своего хозяина на мгновение чуть нахмуриться. — К тому же я подумал, что могу рассказать тебе еще кое о чём. Но это скорее не секрет, а просто ещё одно моё увлечение, о котором пока никто, кроме пары человек, не знает.

      — И что же это? — полыхнул заинтересованностью Дождь, усаживаясь удобнее на своем месте, справедливо полагая, что раз один секрет был настолько необычным, то и остальные не менее интересные.

      Тем более узнать получше всегда обходившего всех людей по дуге и не заводившего близких знакомств с кем бы то ни было одноклассника не только интересно, но также такое решение Савады говорило о том, что Такеши посчитали достойным доверия, которое он не может предать. Да ещё и чувство у него странное просыпается в отношении Савады. Не то чтобы ему хотелось его защищать (и это определённо не романтические чувства), но необъяснимая привязанность ощущается. Так проявляется связь Пламени? Отец рассказывал ему о таком, но знать и чувствовать — разные вещи.

      Тем более, что в случае с Савадой всё воспринималось не совсем так, как ему рассказывали: помимо описанных отцом чувства преданности, желания защищать и абсолютной уверенности, что в ответ тебя безоговорочно принимают со всеми твоими загонами без глупых надежд «перевоспитать», также было ощущение, словно твоя душа перед этим Небом была полностью обнажена, все твои мысли, чаяния и страхи были для него как на ладони, но, как ни странно, неприязни или закономерного внутреннего протеста не было. Наоборот, теплилась странная уверенность, что так даже лучше.

      Следующие полчаса до прихода Ирие Тсуна потратил на рассказ о своей «тайной» жизни программиста-самоучки, чем предсказуемо снова удивил Такеши, хотя уже и не так сильно, как в первый раз. Обходя немногочисленные, но оттого не становящиеся более законными моменты своей биографии, Савада посвятил друга почти во все детали, которые нужно и не совсем нужно было тому знать перед знакомством с Шоичи. Имя бывшему бейсболисту было знакомо, и, поковырявшись в памяти, он вспомнил, что также звали местного гения в программировании и физике, и что Тсуна уже как-то упоминал о нём на каникулах.

      Звонок в дверь раздался почти одновременно в тем, когда Савада, закончив рассказ, выходил из комнаты. Вздрогнув от ощущения чужого почти не контролируемого волнения, доносящегося из-за порога, недовольно повёл плечом, спустился и открыл дверь нервно сжимающему в руках сумку рыжему парню, с которым он общался в живую всего пару раз, хотя после того, как узнали внешность друг друга, виделись в школе почти каждый день. Нана за звук не вышла, видимо была чем-то занята, поэтому Тсуна сразу проводил Ирие в свою комнату и представил парней друг другу.

      Усаживаясь за столик с пирогом и остывающим чаем, Шоичи поинтересовался — насколько новый знакомый в курсе происходящего.

      — Я рассказал ему в основном о себе. Про тебя только то, что ты «немного» чаще, чем я, ковыряешься в чужих компьютерах. Не беспокойся, ему можно доверять.