Огос. Ночи бордовых лун. Часть первая.

2

Риплай поправила очки на носу и снова принялась за работу: приготовление слабого галлюциногена, который здесь, на Бравике, им был совершенно необходим. Ей под руку постоянно лезли до жути любопытные молодые носы. Риплай любила свой возраст, позволяющий смотреть на остальных свысока. Слегка. Она постоянно находилась с молодежью. И, благодаря своим способностям, порой отправлялась с ними в пиратские набеги. Ребята решили сотворить из Бравика настоящий рай. Они, словно воры, тщательно изучали места нападения. А потом, часто с помощью старушенции Риплай, перелезали через заборы, вскрывали ботанические сады, взбирались на самые опасные вершины, что бы добыть ценные и не очень, а главное красивые цветущие травы, кусты и древа.

Галлюциноген был нужен для не совсем обычных целей. И не для людей. На людей он вообще не действовал. Это был растительный галлюциноген ЛИВА. Ребята первое время ходили как в воду опущенные – самые прекрасные цветы, достававшиеся потом и кровью, увядали и гибли. С появлением в Бравике старушенции Риплай, дело пошло. Остров с маленьким поселком в самом центре Ядовитых топей процветал и благоухал. Он уже действительно походил на рай.

- Ба-а-аул! - молодой орфей, с присущей только орфеям наглостью, хлопнул Риплай пониже пояса.

-Ах ты бахвальник! Нашел молодуху! – Риплай развернулась и отвесила ответный шлепок, прозвучавший особенно звонко. Риплай умела отвешивать звонкие шлепки.

- Да ну, баул, ты что!? Откинь свою сотню лет и тебе опять семнадцать!

-Я те откину! Я те сейчас так откину! Разоткидывался! - пробурчала, улыбаясь про себя Риплай, она была довольна очередным комплиментом. – Не трожь мою сотню! Фей орущий!

-Баула, это ж давно было! – однажды упросив свою любимую старушенцию сделать быстрое вино (молодежь вернулась из рискованного странствия и была бесповоротно настроена) нахрюкались и отправились на побережье «ловить свет бардовых лун». Наловились! На Бравик их потом по двое – по трое приводили дня три. Риплай долго жалела, что добавила в вино пыльцу поющих цветов, так как с наступлением темноты, тем, кто его пил, страшно хотелось петь. А вокальные данные у доброй половины напрочь отсутствовали… Рыцари Треугольника до сих пор посмеивались над обитателями Бравика, называя их орущими феями (некоторые ребята левитировали, отсюда и «феи»), сокращая в последствии до Орфеев.

- Где Дон?

- А чего? Уже готово? – молодой орфей втянул носом сладковато-горький запах галлюциногена.

- Брысь бахвальник! Не хватало еще чтоб ты корни пустил… Дави Дерона крикни!

Молодой орфей вихрем взвился по лестнице и с такой же скоростью слетел назад. На его лице было выписано уважительное недоумение. В пятиугольном проеме показались внушительные сапоги с серебряными шпорами. Вслед за ними появился и сам вир Борди – Рыцарь Треугольника. Благородный вир Борди выглядел так, словно готов был взорваться. Весь вид, в котором было что-то неестественное, выражал бешенство.

- Рипла-а-ай! – заорал он.

Старушка испуганно подпрыгнула и, оставив, чарки повернулась.

- Ах ты, ведьма болотная! – не сбавляя тона, продолжал он.

- Сам не лучше, старый хрыч! – пропела Риплай едва ли не на ультразвуке.

- Я тебя убью!!! – вир Борди угрожающе двинулся на старушку. Его огромные ручищи обхватили еще стройную Риплай и подняли ее над головой.

- Что тебе не нравиться?! – Риплай постаралась придать лицу сердитое выражение, дабы не потерять уважение орфеев.

- А ты посмотри повнимательней… - прошипел вир Борди.

Риплай сосредоточенно уставилась в заросшее бородой лицо рыцаря, ища какие-нибудь отклонения. Их оказалось три: желтые глаза, синеватая кожа и черные зубы.

Тем временем в комнату, с помощью Орфея, спустилась молоденькая девушка, с похожими симптомами, но выраженными гораздо сильнее. Она заговорчески подмигнув кавалеру, приняла вид беспомощной жертвы.

- Решила покуражиться под старость лет? – рычал вир Борди.

- Да что с тобой случилось? Чего ты синий такой?

- Си-ини-и-й?! – Благородный вир Борди посадил (не очень бережно) старушенцию на стол и ринулся к лестнице. Через секунды сверху раздался душераздирающий вопль.

Под внимательным взглядом Риплай, Орфею вдруг захотелось вдруг стать мышью… или лучше тараканом и уползти куда-нибудь. Куда угодно, лишь бы подальше…

- Энрик… - строго произнесла она. Орфей отвел глаза и залился краской.

- Юджин? – Риплай перевела внимание на девушку, надеясь хоть от кого-то добиться объяснений.

- Я не думала, что папа выпьет настойку…

- Понятно. Эксперементики в неучебное время плохо пахнут…

- Рипли, - примирительно пробормотал орфей, - я… ну, понимаешь… мы с Юджин… ну… короче…

Энрик поднял глаза на старушку, которая явно намеревалась выслушать всю историю до конца. Его немая просьба о помиловании не была принята.

Юджин тяжело вздохнула, прежде чем заговорить.

- Благородный вир Борди, мой дорогой папулечка, вбил в свою небритую голову, что я создана для брачного союза с неким страшилищем. Как его там? Мелони Диней… кажется. Нет. Дилун. А кто его знает? Никто 6его не знает! Знают только, что он живет ни на Бравике, ни на земле Рыцарей. Знают, что у него нет своего дома. И души, говорят тоже нет.

- Зря ты так о Мелони. – Риплай поправила очки. – Ну и…

- Что «ну и»? тетя Рипли, что бы вы сделали на моем месте? Папа решил нас сегодня представить друг другу.

- А что он ищет на Бравике? Мелони здесь не появлялся уже невесть сколько!

- Мой шибко умный папуля мотался к Норису. Он-то и сообщил (за кругленькую сумму, конечно же), что это страшилище сегодня объявиться здесь.

- А причем тут настойка кардии?

- А притом, что, если бы он меня такую увидел, то вся охота жениться разом отпала бы.

Риплай усмехнулась наивности этой девочки. Если бы Мелони задумал жениться… но скорее небо упадет на землю, чем Мелони решит связать себя брачными узами.