Огос. Ночи бордовых лун. Часть первая.

15

Мелькали вереницы однотипных массивных дверей. Обессилившего пленника везли на низкой тачке как кучу мусора. Таким же образом его свалят за одну из подобных дверей и забудут о его существовании на долгое-долгое время. И останется только камень. Бесчувственный чужеродный камень, с которым Кордэл, как ни старался, не смог найти общего языка.

Где-то далеко раздался истошный крик очередной жертвы Серых. Тело, покрытое ранами скрутила судорога. Но ему было уже все равно. Время, место… Кордэл ждал конца. Как величайшего блага мира, Кордэл ждал конца.

Тело, сброшенное с тачки, подобно тряпичной кукле скатилось на пол. Хлопнула дверь. Он сегодня едва не сдался. И не факт, что в бессознательном состоянии его не выпотрошили как тушку цыпленка. Хватит ждать. Никто не придет. Тут десятки, сотни людей, за которыми никто не придет. Это чертово место проклято! Даже цепи не одели. Совсем за живого не считают… Кордэл напрягся и шевельнул рукой. Тело отозвалось болью до помутнения сознанья. Но решение, которое принял израненный мужчина, было важнее боли, важнее его жизни и его смерти. Он должен стереть все, что знал. Но как каждое живое существо, оставляя себе надежду на спасение, он пытался добраться до двери, сжимая одно из колец слишком тяжелой для него цепи. Сколько это длилось… день… ночь… месяц… год… Время не имело значения. То, уплывая в мучительные провалы, то, возвращаясь из них, Кордэл дополз до двери и наощупь нацарапал заветные символы, оставляющие ему слабую, но надежду, когда-нибудь обрести себя вновь.

Он отдыхал и принимался работать снова. Когда дело было кончено, он прижал руки к вискам, все еще не решаясь осуществить задуманное, затем медленно развернул перед мысленным взором полную картину всей своей жизни.

- Смотри. Возможно в последний раз. – Говорил он себе, прощаясь со своим прошлым.

Тщательно и аккуратно Кордэл укутывал пеленой свою суть, свои знания, свою память. Когда он закончит, никакие Серые, никакие Великие, ни он сам не смогут пробиться сквозь этот заслон. Только те самые знаки, в самом углу двери дадут ему возможность вернуть себе все, но… если только он вспомнит, как их использовать. А эти знания, как и все остальные, останутся замурованными в глубине сознания.

Несмотря на это, Кордэл накладывал все новые и новые слои завесы, пока, наконец, не перестал соображать, что он делает и зачем.

Спустя некоторое время, после окончания процесса, в кромешной темноте раздался вой. Человеческое существо, лишенное памяти испытывало боль. Его разум был чище, чем у новорожденного и в нем билось лишь одно осознание боли и оно выло, выло, выло…

Юджин среди ночи вскочила с кровати и с нечеловеческим воем металась по комнате. Она не узнавала предметы, окружавшие ее и, словно билась в невидимой четырехугольной коробке посреди спальни. Зрелище было не из приятных.

Хрупкая, с виду, Нора, почуяв неладное, двумя умелыми ударами плеча, вышибла дверь вместе с косяком, повергая в шок подбегающих орфеев. Благо их с Юджин комнаты были напротив.

Увидев девушку в таком состоянии, Нора схватила ее за руки.

Юджин взвизгнула и, отпрыгнув, словно ударилась о невидимую стену. Она явно находилась в двух местах одновременно. Тело здесь, а вот все остальное…

- Юджин… Юджин… где ты? Иди к нам…

Тихо, напевно звала Нора. Сначала это не произвело никакого эффекта, но затем девушка замерла, словно прислушиваясь. Но это длилось недолго. С душераздирающим криком она рухнула на пол и, несуразным движением нащупав туфельку, принялась чертить что-то на невидимой стене.

- Запоминайте!!! Скорее, дайте чернила и бумагу! – шепотом крикнула Нора. Благо на столе у Юджин этого добра всегда было в избытке.

Осторожно приложив смоченный в чернилах носовой платок к каблуку, Нора подставила под него один из плотных листов бумаги.

Одни и те же движения Юджин повторяла бесчисленное количество раз, пока, наконец, обливаясь слезами и рыдая, не скорчилась на полу.

Нора, отложив листы, знаком велела убрать их на стол. В замке Риз часто происходили странные вещи, и большинство обитателей воспринимали их как должное.

Нора с опаской присела рядом с Юджин. Ту сотрясали рыдания. Она осторожно провела рукой по ее волосам, затем приобняла. Юджин внезапно вцепилась в нее, как утопающий за тонкую тростинку.

- Я боюсь! – Она зарылась лицом в просторную ночную рубашку Норы. Та непрестанно гладила девушку по голове, прижимая ее к себе, - Не уходи, пожалуйста, мне так страшно!!!

- Я здесь… я рядом… все в порядке… - шептала Нора, даже не пытаясь выспрашивать о том, что увидела Юджин.

Мелони, растолкав столпившихся у дверей орфеев, нерешительно подошел к этой странной парочке. На его немой вопрос, Нора лишь покачала головой : «Не сейчас. Сама еще ничего не знаю». Он присел рядом и тоже положил руку Юджин на плечо. Та, вздрогнув, подняла на него сосредоточенный взгляд, словно вспоминая что-то.

- Он тебя знал. – Ровным голосом произнесла она и, вдруг, скинув руки Норы и оттолкнув Мелони, легла в кровать и накрылась одеялом.

Ни на кого не обращая внимания, девушка лежала, уставившись в одну точку. Нора, не решаясь ее беспокоить, подошла к столу и, жестом подозвав Мелони, показала рисунки, сделанные Юджин в трансе.

Мелони они абсолютно ничего не говорили. Но не факт, что они ничего не значили. Это надо будет проверить.

- Ты останешься с ней? – Тихо шепнул он Норе. Та кивнула в ответ.

Мелони, собрав листы в стопку, вышел. Теперь он, кажется, начал понимать, почему благородный вир Борди был настолько обеспокоен судьбой дочери. И разделял его беспокойство на все сто процентов. Дело тут нечисто. И на самотек пускать нельзя.

Перед глазами так и стояла картина: Юджин, вцепившаяся в Нору, на которую всего несколько часов назад смотрела как на злейшего врага. До какой степени надо было запугать ребенка?!

И кто он, тот, кто знал Мелони? Неприятный холодок поселился где-то в позвоночнике. Это было предчувствие беды.