Огос. Ночи бордовых лун. Часть первая.

16

Избитое тело обезумевшего Кордэла, вместе с еще четверыми, потерявшими разум и двумя трупами, бесцеремонно покидали в телегу. Не обращая внимания на стоны и выкрики полуживых людей, их повезли прочь от проклятого места. Кордэл плакал от радости, причины которой понять не мог. Он не помнил ничего абсолютно, кроме темноты и ощущения камня вокруг. А теперь в его легкие входил свежий воздух. Он что-то видел, правда не понимал, что. И еще он помнил какие-то серые тени пинавшие его по длинному помещению. И ярко-зеленые полосы, мелькавшие впереди. Непонятные звуки, которые издавали эти тени. Он помнил интонации, не понимая, что они значат. Он помнил, как что-то совали ему в рот, и, двигая его челюсти заставляли жевать. Несколько раз поперхнувшись, он научился глотать. Спустя какое-то время, то, что было когда-то Кордэлом, заново научилось ходить. Но то, чем он, можно сказать, гордился – были его пальцы. Ими он изучал окружающий мир. Впервые осознав себя после БОЛИ, он начал трогать, трогать, трогать… себя, обстановку вокруг… он почувствовал камень. Он прижимался к нему, как ребенок прижимается к матери, и ему казалось, что камень ласкает его. Иногда он был таки родным, добрым и теплым, а иногда сердился и леденел, заставляя человеческое существо съеживаться в жалкий ком. Кордэл пел ему песни. Обнаружив, что может издавать звуки, он пел камню, и камню нравилось. Он был добрым, когда Кордэл пел для него. И, когда серые тени пришли за ним, камень не пускал их. Но ярко-зеленые полосы сломили волю камня, и камень плакал, видя как серые тени бьют его. Камень не хотел отпускать существо, ставшее ему родным, но ничего не мог поделать. Кордэла бросили сначала в тачку, а потом в телегу.

И теперь он плакал от радости, не зная, что его, вместе с остальными, еще копошащимися людьми, сбросят со скалы в море…

Нора не отходила от Юджин ни на минуту. Но девушка, словно застыв, лежала в своей кровати. Она игнорировала любые попытки начать разговор. Просто лежала и смотрела в одну точку.

Утром пришла Риплай и отправила Нору спать. Юджин безмолвствовала. Завтрак, который почтенная баула оставила перед ней на резном табурете, так и остался нетронутым. Девушка лишь изредка переворачивалась с бока на бок. Временами Риплай замечала, как глаза девушки наполняются слезами, но ни одна из них так и не скатилась с ресниц.

К обеду от великого Нориса вернулся измотанный Мелони. Поднявшись в комнату Юджин, он расспросил о ней Риплай. Юджин даже не повернула головы на его голос.

Мелони отправился к себе, переоделся и спустился в обеденный зал.

Там Нора нехотя ковыряла вилкой в тарелке.

- Ну что? Узнал что-нибудь? – спросила она, увидев его.

- Да, ничего хорошего, - махнул рукой Мелони. – Нориса нет. Мы с Ливиной перерыли кучу писаний, но нигде ничего похожего не нашли.

Мелони тряхнул листами, с которыми уже не расставался. Они, казалось, приросли к его рукам.

Нора обреченно опустила глаза.

- Нора… - Мелони замялся, пытаясь подобрать нужные слова, - я хотел бы поговорить с тобой… о том месте…

Дилун видел, как передернуло собеседницу.

- Я понимаю, что это, скорее всего, будет очень трудно…

- Не важно, - оборвала его Нора, - только не здесь. Поешь, и пойдем куда-нибудь, где не так много ушей.

Мелони коротко кивнул и занялся своей порцией.

Не вспоминая о приличиях, думая только о пользе дела, Нора и Мелони поднялись к нему в комнату. Дилун жестом указал на аккуратные стулья и наспех заправленную кровать.

- Присаживайся, куда тебе удобнее.

Нора выбрала стул и, пододвинув его к столу, села.

- Что именно ты хочешь знать?

- Все, что знаешь ты. Все абсолютно.

В глазах Мелони светилась мрачная решимость.

- Подойди ко мне. Сядь напротив. – Мелони послушался. – Теперь смотри мне в глаза и дай руки.

Сидя друг напротив друга, и протянув руки через стол, Мелони и Нора замерли. Сторонний наблюдатель ничего бы не заметил, но знающему человеку сразу стало бы ясно, что происходит. С треском и оглушительным хлопком, слышным только им двоим, произошло сцепление сознаний. Здесь Мелони был гостем. Нора вела его в свой мир, в котором хранились воспоминания о том страшном месте, где ее держали.

С удивлением, на одном из привилегированных мест, он обнаружил себя, торчащим пятой точкой опоры из фонтана, в ту лунную ночь. Видимо это один из моментов, наиболее запомнившихся Норе, поэтому он так и врезался ей в память.

Наблюдая за собой со стороны, Мелони чувствовал смущение Норы. Вот он вынырнул из воды и затряс головой. Розовые брызги сиянием окружили его силуэт. А что… В глазах Норы, он смотрелся довольно неплохо… Вот он обернулся. Искрящиеся розовые капли медленно-медленно стекали в распахнутый ворот рубахи, оставляя влажные пятна на груди. «Да ведь я ей нравлюсь!» - осенило Мелони. Вот он увидел выражение своего лица, с которым в ту ночь взирал на Нору. Да… надо будет над этим поработать… «Что таращишься, придурок!» - мысленно говорил себе он, - «того и гляди слюнки потекут! Вали и режь, тормоз!!!»

- Не отвлекайся, - Нора дернула его за собой. Сквозь непрестанно меняющиеся картины, она тянула его вперед и вниз. Юджин, Рипли, танцы, цветы, люди, замок Риз и вот, наконец, искрящийся лед и кони в яблоках. Нора приостановилась. Мелони подбадривал ее на эмоциональном уровне. Помедлив немного, она обратилась к спутнику:

- Если что, ты сможешь вернуть нас назад? – кажется, она боялась не совладать с собой, - Если что, «гаси» меня не глядя. У тебя есть к чему идти?

- Да, думаю, будет за что зацепиться.

Минуя самого себя и время первой встречи с Норой, Мелони с головой окунулся в СТРАХ.