Огос. Ночи бордовых лун. Часть первая.

18

Мелони ждал гонцов, разосланных во все ближайшие селенья и земли Рыцарей Треугольника. Даже в Ночной замок, куда люди стараются попадать как можно реже и находиться там как можно меньше. Он чудом избежал молотоподобных кулаков благородного вир Борди, который спустя три дня с исчезновения Юджин, слег, и теперь баула Риплай ухаживала за ним как за младенцем.

Вир Борди проклинал Мелони, не сумевшего защитить его дочь. Он был уверен, что Дилун специально ничего не предпринял и дал Юджин сбежать. Не принимая в расчет, что тот, с момента, когда стало известно о пропаже девушки, не смыкая глаз и не зная отдыха с поисковым отрядом из орфеев потолковее, обшарил весь Бравик и его окрестности, каждый маломальский островок в Ядовитых топях, что он, ничего не смыслящий в водной стихии, вместе с Кадрильей – водяной девой, спускался на самое дно, в затхлые впадины, дабы убедиться, что Юджин нет среди мумифицированных останков людей и зверей, по неосторожности или по незнанию, сгинувших в заповедных болотах.

- Ему нужна только эта чертова баба! – Потрясал кулаками вир Борди, под «чертовой бабой» подразумевая Нору. – Плевать он хотел на меня и на Бравик! Предатель! Подлец! Самохвал!

Риплай и Ливина тоже узнали о себе много нового, столкнувшись с обезумевшим от горя отцом.

Мудрая Риплай не принимала его слова всерьез и пропускала их мимо ушей. А когда пышущий силой и здоровьем великан за три дня сник, осунулся и безнадежно ослаб, без ехидства и злобы принялась носить ему настои и отвары.

Ливина, наблюдая за умудренной жизнью баулой, не переставала удивляться ее выдержке и терпению. Та спокойно сносила злобное шипение вир Борди и уверенными движениями вливала в него все новые и новые порции снадобий.

- Он просто очень сильно расстроен. – Объясняла она ученице великого Нориса. – Вот найдется девочка, и он успокоится. А пока, не спеши его судить. У тебя нет еще своих детей, и ты не можешь понять, что значит для родителя потерять ребенка. А Юджин вернется.

Риплай таинственно улыбнулась и приложила палец к губам Ливины, останавливая не заданный вопрос.

- Я просто знаю. Я и ему говорю. А он не верит.

Риплай торопливой походкой семенила по коридору, созываю уставших от поисков орфеев к обеденному столу. Обернувшись, она все так же таинственно улыбнулась Ливине и заговорчески подмигнула.

Юджин темной тенью метнулась от повозки, сжимая в замерзших руках заветную краюху. Два дня проведшая на подножном корме, не удержалась от соблазна и забралась в остановившийся на ночлег фургон. На ходу откусывая показавшийся несказанно вкусным кусок хлеба, девушка бросала опасливые взгляды назад: вдруг заметили? Первые куски глотала почти не жуя. Наконец остановилась и перевела дыхание.

«А что сказал бы Дилун, увидев меня такой?» - пронеслось в голове. Она моментально выпрямилась, пригладила взъерошенные вьющиеся волосы. Платье шитое ей тык в притык, стало гораздо свободнее. «А что, неплохой способ похудеть!» ей невдомек было, что стройность Норы - ни что иное, как болезненная худоба замученного человека, но в этот момент Юджин терзала лютая зависть.

Хрустнула ветка. Девушка синицей метнулась бежать в противоположную сторону от звука, прижимая к груди остатки хлеба.

Лавируя меж валунов и кустов, она влетела прямо в растопыренные руки какого-то человека, который с хохотом заорал:

- Вора поймал!!!

Юджин царапалась и кусалась, пока, наконец, не словила звонкую оплеуху, от которой зазвенело в ушах.

- Сиди тихо! А то еще получишь.

Сникла, дрожа, как осиновый лист, прекратила попытки вырваться.

«Где ты, Дилун, раздери тебя псы?! Где ты? Когда ты мне так нужен?!»

Девушку волокли к обозу. Там, в свете факелов, стали разглядывать вора.

На счастье девушки, хлебнувшей кардии чуть больше двух недель назад, побочное действие уже почти прошло, и девушка смотрелась не синей, а просто очень-очень бледной.

- Ну что, - насмешливо спросил один из троих, поймавших Юджин, - наелась?

Девушка вцепилась в заветную краюху и осматривала их затравленным взглядом.

В повозке было четверо. Пахан - пожилой уже мужчина с густыми рыжими усами и трое его племянников погодков.

- Чем расплачиваться будешь? – второй с широкими скулами и бровями, сросшимися на переносице, оценивающе осматривал пленницу. – А ты ничего…

Юджин, что есть силы, типнула протянутую к ней бесстыжую руку и съежилась, ожидая ударов. Она почувствовала, как занесенный было кулак, замер у самого ее лица, перехваченный третьим.

- Ты что, брат? Бабу метелить не дам. Хоть ты тресни!

- Да какая она баба? Шваль придорожная! Такие, как эта, - он презрительно плюнул в сторону Юджин, - сначала хлеб прут, а потом со своими хахалями людей режут, а добро толкают!

- Не дури, Частай, девочка-то домашняя, и одежда не из самых дешевых, да и в ушках не медяшки позвякивают… - первый, старший из парней, потянулся, было снять серьги и кивнул братьям. – Вот и расплатится. Только руки ей держи.

- Нет!!! – Юджин отчаянно завертела головой. Шикарные каштановые с медным отливом волосы взметнулись густыми волнами.

Частай грубо скрутил ей руки за спиной. Старший из братьев вцепился в подбородок девушки, что бы голова не двигалась, и принялся расстегивать мудреные защелки. Не получалось. После нескольких минут Частай не выдержал:

- Да дерни ты их посильнее, чего мучаешься?

Юджин поняла, что ей собираются порвать уши. Внутри все сжалось. Шершавые пальцы, то и дело касавшиеся бледной шеи, замерли. Девушка крепко-накрепко зажмурилась, приготовившись к боли.

- Пацаны, вы не с дуба ли рухнули? – снова вступился третий, в то время, как Частай покрепче перехватил запястья девушки. – Да стойте вы, я ведь, кажется, ее знаю.

- Да ладо брехать-то, - отозвался Частай, отплевываясь от прилипших к потному от погони лицу волос Юджин, - иль ты у нас где с ворами якшался?