Огос. Ночи бордовых лун. Часть первая.

27

- Гин Дилун! – запыхавшийся Орфей догонял Мелони. – Гин Дилун, стойте!

Парень, взъерошив светлый чуб, перешел на шаг.

- Гин Дилун, разговор есть. Серьезный.

- Серьезный? – Мелони приподнял бровь.

- Очень. Гин Дилун, вы ведь по разным мирам проходили…

- Ну?

- Там ведь много всякого есть? Ундо Норис сказал, что я тоже когда-нибудь буду, но мне еще далеко, а вы можете!

Парень смотрел на Мелони, ожидая ответа.

- Ты узнать хотел что-то о переходах? Слушай, вам все расскажут и покажут. И проводят пятнадцать раз. Время придет – все сам узнаешь.

- Да, я не об этом! – отмахнулся Орфей, - Вы ведь приносите много оттуда. Почти все на Бравике пользуются этими штучками. А что если нам… - Багги выдержал пазу, интригуя собеседника, - открыть свое дело!

Глаза мальчишки светились азартом. Он уже предвкушал торговый успех и халявные деньги.

- Какое дело? – Мелони, надеясь, что ошибся, все же угадал намерения подростка.

- Ну, как какое? Вы будете привозить, а мы толкать…

- Мы – это кто?

- Ну, есть у меня друган один. Они с братьями дело открыть собрались.

- В городе?

- Да, в самом Треугольнике.

- Он, что в курсе наших дел?

- Да… - Парень осекся, наткнувшись на ледяной взгляд Дилуна, - то есть, нет… Но я ему говорил, что можно достать ходовые вещицы…

Багги понял, что сказал что-то не то.

- Тебя что, плохо кормят? – Мелони сдерживал нарастающее раздражение.

- Нет, но…

- Закончим на этом, - прервал его Мелони. – И почитай Правила. Завтра утром ответишь Ливине от корки до корки. Я проверю.

Оставив обескураженного орфея обдумывать сказанное, он быстро пошел прочь. Из головы вылетело, куда собирался: речи мальчишки затронули больное. Когда-то давно, Мелони и Абкар Самосил – переходящий, как и он сам, в бытность свою Орфеями, тоже решили наживиться тем же способом. Только-только научились. Договорились с людьми, держащими лавку, и начали поставлять иноземные штучки. Весть о небывалых чудесах быстро облетела окрестные города, а, затем, едва ли не весь Огос. Торговля шла – лучше некуда. Мальчишки были на седьмом небе от счастья и щеголяли перед сверстниками свои успехами. Но, в один миг, все перевернулось.

В города Треугольника зачастили чужеземцы, скупая самопоющие шкатулки и благовонные воды, небьющееся стекло и диковинные одеянья. Затем стали пропадать торговцы, которым молодые предприниматели носили товар. Их к тому времени было больше десятка.

Пока, наконец, вооруженное полчище не подступило к Бравику. Скат Саван, владыка соседней страны, заслышав о небывалом, решил прибрать чудеса к своим рукам. От плененных торговцев, он вызнал, откуда дул ветер и окружил Ядовитые Топи бесчисленным войском.

Рыцари Треугольника поднялись на защиту цветущего острова. Бились не на жизнь, а на смерть. Ясное дело – они защищали детей. Многие ребята были родом из городов между Ароной, Голдой и Бойном – трех сторожевых башен, равных по высоте которым не было на всем Огосе. Они образовывали своеобразный треугольник, в котором располагалось несколько городов; Отсюда и название – земли Рыцарей Треугольника.

Многие пришлые потравились едучими газами, поднимавшимися из болот. Рыцари, одетые в странные набалдашники на головах, которые передавались им с Бравика, продолжали сражаться (ундо Норис достал из какого-то мира кислородные маски, дабы защитить воинов от удушья). Тем не менее, многие полегли в том бою, но Бравик отстояли.

Абкар Самосил и Мелони тайными тропами носили защитникам провиант. В один из таких переходов, Абкар не заметил притаившегося чужака, обмотавшего голову тряпкой так, что виднелись одни лишь глаза. Мелони долго потом еще снилась отсеченная голова лучшего друга, скатившаяся по болотным кочка к его ногам. Не спасли ни заветные травы баулы Риплай, ни уменье великого Нориса. Если бы Мелони тогда умел то, что умеет сейчас... Возможно все сложилось бы иначе… За те дни не стало еще четверых из воспитанников Бравика. Их имена отдельной строкой выбиты на мемориальном камне, стоящем в глубине сада.

С тех самых пор всем, кто умел переходить, было строго-настрого запрещено выносить за пределы острова принесенное из других миров. Ундо Норис сам лично проверял каждую новинку. Одежду попрятали, а ставшие уже необходимыми вещи, подрехтовали под привычные на Огосе.

Мелони не упрекали, не ставили в вину гибель друзей, понимая, что если б не эти двое, то кто-то другой начал носить чудеса за пределы, но юный Орфей тогда еще решил для себя, что ни за что на свете не подставит близких людей под удар ради наживы.

Он видел мать Абкара, дни и ночи скулящую у могилы сына. Он выдел эти глаза, опухшие и покрасневшие от моря слез, пролитых о погибшем. Он помнил сжатые зубы, что держали рыданья внутри, пропуская лишь тихий, надрывный звук. Он слишком хорошо это помнил. Он не допустит, что бы все повторилось.