Огос. Ночи бордовых лун. Часть первая.

46

Соня подходила к Реал Медикал Плюс, когда на бешеной скорости к зданию подлетела «Газель» с логотипом клиники. Люди в кремово- бежевых одеждах спешно выкатили из микроавтобуса каталку с капельниками, на которой закатив глаза, судорожно дышал темнокожий мужчина.

Соня невольно прижав руки к груди, поражалась оперативности медиков. Хотя. Как говорит Кристина: «в наше время, за ваши деньги…»

Каталка, окруженная врачами, скрылась в недрах больницы, а Соня пошла уже знакомым маршрутом.

Всеслав Игоревич встретил ее радушной улыбкой и жестом пригласил сесть.

- Давай без церемоний, Соня, ладно?

Девушка кивнула. Знойный ухмыльнулся в усы, перечитывая фамилию на карточке.

- Теперь рассказывай сама. Наталья Сергеевна хоть и ввела меня в курс дела, но я думаю, немного субъективно оценила ситуацию.

Соня, собравшись с мыслями, многообещающе начала:

- Наверно я схожу с ума….

Мелони Дилун, постепенно приходя в себя, обнаружил, что находится в кромешной темноте. Затылок нещадно ныл. «Ну, Кордэл, ну пещерный человек!». Интересно, чем он его приласкал? Потирая шишку с добротной ссадиной, Мелони сел. «Куда делся свет?» Или у него от удара что то со зрением?

Дилун наощупь нашел в небольшой дорожной мошне на поясе узкий длинный сверток. Осторожно вынул оттуда тонкую, как спица палочку. Сняв защитный колпачок, плюнул на кончик. Промахнулся. Намочил об язык палец , дотронулся до кончика спицы и спешно вытер об одежду. Палочка зашипела и начала пускать искры. Затем загорелась мягким голубоватым огнем.

Наконец Мелони мог осмотреться. Но лучше ему от этого не стало. Он находился в наглухо закрытом помещении с каменной лавкой, грудой цепей, крепящихся на стене. Решив рассмотреть непонятную кучу в углу, Мелони шарахнулся в сторону – там лежали человеческие кости.

- Кордэл, мать твою! – заорал он и замолотил кулаком по стене, - ты что, действительно рехнулся?

В ответ тишина. А вдруг.. Мелони ужаснулся пролетевшей мысли. Уж больно это все напоминало воспоминания Норы… Спица выпала из рук, но продолжала гореть. Мелони, изрыгая потоки брани, подобрал ее и подошел к двери.

- Ни фига себе… Каменная…-хотя он, прокручивая в памяти воспоминания Норы явно помнил металлический блеск.

Мелони нагнулся к замку. Просто выемка в камне. Правильной формы, но глухая. За ней ничего не было. То есть замка не было.

- Идиотизм. – Мелони снова дотронулся до шишки на затылке.

- Кордэл! Кордэл, обезьяна ты такая! Выпускай меня отсюда!

Услышал конское ржание где то за стеной и снова принялся в нее молотить. Там определенно была пустота. Мелони обошел все стены. За тремя из них были пустоты. Четвертая- монолит.

- Кордэл, ради Бравика, хватит дурить, открывай табакерку!

Обреченно опустившись на скамью, начал прислушиваться. Если эта обезьяна его не выпустит, придется уходить в другой мир. А не хотелось. Хотелось довести дело до конца.

Ундо Норис стоял на балконе своего кабинета и наблюдал стремительное приближение грозы. В его дневнике сегодняшняя дата отмечена точкой. Это значит событие. Какое вершитель и прорицатель точно не знал. Ему удалось увидеть лишь хитросплетение радужных нитей. И в этом букете он видел чужие цвета. Не присущие Огосу. Цвет в понимании Нориса был довольно условной единицей. Для упрощения дела, он обозначал то или иное состояние цветом. Этому учил и своих воспитанников. Систему Нориса принимали многие на Огосе, включая Ронбизи Малева, на чье приближение указывал пульсирующий бардово-красный каменный цветок на рабочем столе Нориса - подарок великого великому. У Ронбизи на столе стоял такой же, только живой, выпускающий бутоны, стоило только ундо Норису выехать в направлении Полуночного замка.

Вымотанный стремительным перелетом орфей, посланный Риплай, принес недобрые вести. По его словам выходило, что отпрыск каменного гения лишился рассудка. Было ли это побочным эффектом сил, вызвавших его к жизни чуть более четверти века назад, или чья то злая воля – следовало выяснить.

Побег Юджин ундо Норис не рассматривал, как выдающееся событие. И она, и ее вечно орущий папаша, ему уже порядком надоели. Равно как и Дилун со своей дерзостью и непокорностью. Ундо Норис давно бы отмел из мыслей сам факт их существования, если бы над ним не маячила пестрая радуга этого дня.

Вершитель и прорицатель, вынув из огромного шкафа рулоны с драгоценной бумагой, принесенной из одного далекого мира, размотал один у себя под ногами., второй закрепил на стене. Перед ним были полотна, способные воспроизводить картины. Распрыскав из распылителя особый состав, удовлетворенно увидел, расплывающиеся грязно-бурые пятна. Ундо Норис торопился. Он представил вновь хитросплетение судеб. Повернулся к листу на стене. Сгруппировавшись, послал изображение на бумагу. . промахнулся. На полотне отобразились только бледные, расходящиеся в будущее и теряющиеся в нем хвостики. А Норису нужна была почти реальность. Он попробовал еще раз. И бросил картинку на лист под ногами. Попал. Но от волнения потерял бдительность и получил размытое радужное пятно.

- Надо чаще практиковаться, - недовольно наставлял он сам себя, поворачиваясь к третьему полотну, - все, последний раз. Если не выйдет, придется браться за карандаш.

А это означало мутное удержание изображения перед собой и скрупулезное срисовывание. Эта процедура отнимала много времени и сил, и старцу, имея под рукой чудодейственные листы, совсем не хотелось пользоваться старым методом.

Яркие линии снова возникли перед взором вершителя. Ундо Норис закрыл глаза и, взявшись за лист руками, вытолкнул изображение.

Приоткрыв глаз, Дин Норис убедился, что все вышло в лучшем виде. Можно открывать второй и начинать шифровать.

- Ливина!

Девушка появилась в считанные секунды.

- Чаю мне, чаю, девочка моя, - Норис любовно рассматривал свое творение – и.. прибери тут пока..