Огребенцы 7: Я ставлю всё и столько же сверху. Часть 1

Глава 1: Время на размышление

***

Глава, в которой Юра поднимается с постели.

***

Потолок был бел, чист и гладок, что вовсе не отменяло наличие текстуры. Мельчайшие шероховатости создавали замысловатые узоры, дополнительно подчёркнутые льющимся в окно палаты косым утренним солнцем. Один из узоров поразительным образом походил на сидящего на унитазе гоблина. Вид гоблин имел сосредоточенный и даже одухотворённый, словно выдавливал из себя не продукты гоблинской жизнедеятельности, а великую восточную мудрость.

«Интересно, это у меня крыша от безделья едет или воображение разыгралось?» - растерянно подумал Юра и закрыл глаза.

Когда он открыл их через пару минут, унитаза под гоблином более не наблюдалось. Сместившееся не несколько градусов солнце преобразило унитаз в подобие шутейной ракеты, на которой гоблин гордо восседал. Морда его растеряла недавнюю сосредоточенность, приобретя выражение наглое, а то и глумливое.

«Ну хорошо, допустим», - пространно рассудил молодой человек, после чего вознамерился подогнуть ноги.

Как оказалось, зря он это. От движения в обычных условиях безобидного, правый бок выстрелил в мозг дикой болью. Ощущение было такое, словно Юрину печень нашпиговали рыболовными крючками с привязанной к каждому леской. Крючков было много, а лески сплетались в единый шнур, за который от души дёрнул невидимый экзекутор. И что особенно обидно, иногда «подсечки» случались во сне, отчего попаданец резко просыпался и орал в голос. Из-за этого неприятного свойства, Юру давно перевели в индивидуальную палату.

Имелись и прочие мелкие неудобства, вроде невозможности почесаться или необходимости справлять нужду через катетер в известном причиндале. Но все они меркли на фоне болящей незаживающей печени, безжалостно пробитой отравленным стилетом.

При всём этом нельзя было сказать, что вот конкретно сейчас Юре жилось совсем уж плохо. Через две недели госпитализации боль перестала быть нестерпимой. Через три - печёнка перестала болеть перманентно, перейдя в режим периодического постреливания. На четвёртой неделе приступы боли стали эпизодическими, с движением тела связанными.

По словам врачей, всё перечисленное указывало на то, что применённый предателем яд постепенно терял свою силу. И это правильно, ведь даже самый сильный системный яд не должен был действовать дольше сорока дней. Так что лежите и не дёргайтесь. Выздоровление не за горами.

С другой стороны, во всём, что касалось дел душевных, молодой человек катался, или точнее валялся, как сыр в масле. Почти каждый день его навещал кто-то из товарищей. И по серьёзному навещали, на час-другой, а не «Ох-ох-ох, скорей поправляйся, держи мандарин, мне пора, давай до свидания».

Чаще других заходила Марина, которую по причине «Да ты же мать!» освободили от всего, от чего можно освободить беременную женщину.

Вторым по частоте появления значился Коля. Из-за резкого оттока из города местных жителей, у гопокопа ощутимо прибавилось свободного времени. А ещё Колю повысили до полноценного сыщика, что добавило ему как свободы, так и полномочий.

А вот Женя заходил относительно редко – один-два раза в земную неделю. У философа, впрочем, имелась на то уважительная причина. Если Колины заботы уменьшались по мере опустения Озоторга, то у подавшегося в местные управленцы Жени забот наоборот прибавлялось.

Как ни странно, но с уменьшением количества жителей проблем в городском хозяйстве меньше не становилось. Оно – хозяйство, требовало постоянного присмотра, с чем имелись некоторые проблемы. Особенно запаривала необходимость закрывать хозяйственные бреши заблудшими. Вы когда-нибудь пробовали заменить опытного трубочиста среднестатистическим задротом? Вот и Женя не пробовал. До недавнего времени.

Особым пунктом проходила Эрита, которая приходила каждый вечер после работы. Душевными были те вечера. Особенно когда Юрина половина не отрубалась от усталости в удобном кресле, которое в палате имелось.

Ну а как не отрубиться, когда за рабочий день она упахивалась так, что врагу не пожелаешь. Быть главой гильдии искателей приключений целого материка, это вам не груши перфоратором околачивать.

Зато, когда Эрита ещё что-то могла, она кормила Юру с ложечки, жаловалась на жизнь и рассказывала ему, что он - самый замечательный мужчина на свете. Очень приятно, знаете ли, выслушивать о себе подобное. Хотя, кто знает, быть может, то есть маленькая женская хитрость, так сказать, уловка.

Может и уловка, но точно такая, какой надо пользоваться чаще.

Один раз, аккурат в день пробуждения, к попаданцу заявился Кейн. В первую очередь блистательный демон пожелал содрать с Юры денег. Целых сто сорок тысяч золотых. Ровно во столько он и его товарищи оценили своё содействие в прохождении штрафного испытания.

Как итог, попаданец не только лишился средств вырученных с продажи залутанной с Проповедника книги заклинаний, но и расстался с наградой полученной за участие в ивентовом межматериковом состязании «Пристанище призраков» - «Колизей».

Там правда домучивался не сам Юра, а призванные им автоматоны, сумевшие продержаться до 13 волны и, как следствие, занять почётное второе место.

Получив не деньги, но согласие расплатиться, демон выложил массу полезной и желанной информации, чем немного отвлёк от боли в боку.

В первую очередь Кейн сообщил, что, как ящерку, так и Машеньку, Юра в ближайшее время не увидит. Стоило Жёлтой фракции самовыпилиться (Это была новость, да!), как Система поручила Назарише сопроводить Машу на один из адаптированных под заблудших материков. И, внимание, не телепортировать, а довести ножками, колёсами, летающими или плавающими судами.

Сколь не тяжело было Юрино состояние, логику Системы он понял. То, вероятно, была компенсация за проведённые в Зелёной фракции серые будни. Увлекательное путешествие в сопровождении высокоуровневого монстра. Да и Назарише будет полезно, а то и занятно. По крайней мере, сии дамы друг с другом ладили, чему явно способствовали возрастные и видовые различия.