Огурцы на лице, дракон в сердце 

Глава 1. Огурцы и порталы

В квартире пахло вишнёвым вареньем, дешёвым вином и предвкушением. За окном шумел проспект — машины, сигналы, редкий грохот трамвая, но внутри было тепло, тесно и по-своему безопасно. Это была её квартира. Маленькая, съёмная, с текущим краном на кухне и скрипучей дверью в ванную, но её. Арина сидела на диване, поджав ноги, и смотрела на ноутбук, где Катя в сотый раз перематывала сериал на сцену с драконом.

— Я всё думаю, — сказала Катя, отхлёбывая вино, — если бы ты попала в магический мир, что бы ты там делала?

Арина рассмеялась — негромко, с хрипотцой. Ей всегда казалось, что Катя умеет задавать вопросы, которые звучат как шутка, но на деле оказываются не совсем шуткой.

— Сначала бы нашла нормальный кондиционер, — ответила она, поглаживая пальцами край бокала. — А потом открыла бы салон красоты. Магические женщины тоже хотят выглядеть хорошо.

— Ты серьёзно?

— А что? Огневишневые маски для лица, заклинания для роста волос. Я бы озолотилась.

Катя хмыкнула, но улыбнулась. Она любила эту её привычку — превращать даже самый абсурдный вопрос в план. За семь лет дружбы она привыкла к тому, что Арина всегда знает, что делать. Даже когда не знает, она делает вид, что знает, а потом разбирается по ходу.

— Слушай, — Катя поставила бокал на журнальный столик и потянулась к сумочке, — ты серьёзно хочешь отдать мне половину амулета?

Арина взяла с полки маленький медальон — тёмный металл, тусклый, без блеска. В центре была выгравирована странная птица с тремя хвостами, окружённая волнистыми линиями. Это была семейная реликвия, которая всегда была у неё на шее. И всегда была тёплой. Даже когда Арина её не носила, она оставалась тёплой.

— Он у меня с детства, — сказала Арина, отцепляя одну из двух половинок. — И я всегда думала, что он должен быть у кого-то ещё. На всякий случай.

— На всякий случай чего?

— Ну, если я потеряю его, ты будешь хранить половину. Как запасной ключ.

Катя взяла половину амулета. Она была почти такой же, как целый, только меньше — будто кто-то аккуратно разорвал его пополам. Она почувствовала, что металл слегка тёплый, и удивилась.

— Он как будто живой.

— Я же говорила. — Арина улыбнулась. — Держи. Это тебе.

Катя повесила амулет на шею. Он оказался лёгким, почти невесомым, но почему-то грел грудь.

— Если ты его вернёшь, — сказала Катя, — я отдам. Обещаю.

— Знаю.

Они чокнулись бокалами. За окном уже совсем стемнело, и где-то вдалеке завыла сирена. Арина допила вино и потянулась.

— Ладно, я в ванную. Надо маску сделать, завтра кастинг.

— С огурцами?

— С огурцами. Традиция.

Катя усмехнулась и откинулась на спинку дивана.

— Если тебя похитит дракон, я буду требовать выкуп в виде пиццы.

Арина уже шла в коридор, и её голос донёсся приглушённо, сквозь стены:

— Договорились.

Она зашла в ванную, включила свет. Тесное помещение с кафельной плиткой, треснувшим зеркалом и древним краном, который вечно капал. Арина сняла с холодильника огурец, нарезала кружочками и легла на пол, положив их на глаза.

Она лежала, чувствуя, как прохлада разливается по лицу, как смывает усталость этого дня. Завтра кастинг. Роль, о которой она мечтала. Она готовилась год. Пять раз перечитала сценарий, отрепетировала монолог, подобрала платье. Она знала, что у неё получится.

Она была уверена.

И в этот момент воздух в ванной стал тяжёлым.

Сначала Арина подумала, что это просто духота. Но через секунду она поняла — нет. Что-то давило на уши, как перед грозой, только сильнее. Она сняла огурцы с глаз и села.

Стена напротив неё светилась.

Фиолетово-синие сполохи, похожие на северное сияние, но концентрированные, живые. Они пульсировали, расширялись, и от них исходил глухой низкий гул. Арина заметила это боковым зрением — краем глаза ей показалось, что в глубине свечения кто-то есть. Неясный силуэт, не человек, не тень. И ощущение — странное, липкое — что за ней наблюдают. Не глазами, не лицом, а чем-то другим. Тьмой.

Она вскочила, ударилась спиной о раковину.

— Катя! — крикнула она. — КАТЯ!

Но музыка из сериала заглушала всё. Или кто-то заглушал её специально. Гул усилился, и внезапно свечение превратилось в воронку — тёмную, почти чёрную, с синими искрами по краям. Она разверзлась прямо перед Ариной, и ощущение слежки исчезло, но осталось где-то на задворках сознания.

— Нет, — прошептала Арина. — Нет, я не согласна. У меня завтра кастинг.

Воронка рванула вперёд, обхватила её невидимыми руками, и Арина почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Она успела заметить, как огурец падает на кафель, как тапочки с помпонами слетают с ног, как розовый халат с зайцами взлетает, будто её подбросили вверх.

А потом — темнота.

Арина приземлилась на каменный пол с глухим стуком, от которого заломило копчик. Воздух здесь был другим — холодным, пахло серой, плесенью и чем-то сладковатым, будто старые духи. Она закашлялась, подняла голову и поняла, что лежит в каком-то помещении с высокими сводчатыми потолками. Стены были каменными, покрытыми копотью и странными рунами, которые мерцали тусклым красным светом.

Над ней нависали двое.

Парней. Один — высокий и худой, с мешками под глазами, как будто он не спал неделю. Второй — низкий, пухлый, с выпученными глазами и пирожком в руке, который он машинально жевал, глядя на неё.

— Сработало, — сказал худой севшим голосом.

— Но должно было быть не так, — пискнул пухлый.

— А как должно было быть?

— Ну… я думал, он станет лапочкой. А получилась она.

— Кто она вообще?

— Не знаю. Откуда я знаю? Ты спроси у неё.

Они уставились на неё с одинаковым выражением: ужас, любопытство и абсолютная растерянность. Арина медленно села. Её халат был завязан криво, одна рука вывалилась наружу, в волосах — паутина. Она поднесла руку к лицу — огурцы исчезли. Только липкость на коже.