Ох, попала или я мама в новом мире

Глава 3.

В крохотном свертке, принесенном Элой, оказался практически микроскопический кусочек мяса. Вряд ли из него получился бы наваристый бульон, а уж о том, чтобы наколдовать из него полноценное второе блюдо, и говорить было нечего. Но, порывшись в кухонных шкафчиках, я откопала еще закатившуюся к дальней стенке луковицу и крохотную, едва заметную морковку.

Рассудив, что бульон из мяса с овощами займет в желудке больше места, чем эти же овощи, потушенные в крохотном котелке, я принялась искать подходящую посудину для супа. Единственная кастрюля обнаружилась в одном из шкафов. Судя по поселившемуся в ней пауку, чувствующему себя весьма вольготно, готовили в этом доме нечасто.

Да и вообще, кажется, та, кто здесь хозяйничал, не утруждала себя домашними делами. Повсюду пыль и паутина, на стенах заусенцы, но тут скорее вопрос к тому, кого называли ее мужем. Его рука в покосившемся сараюшке, который и домом назвать можно было с натяжкой, тоже не чувствовалась.

Хотя… Может быть, я ошибаюсь, и настоящая мама Тимошки – хорошая женщина, которой просто не повезло? Что, если она не ленилась, а попросту не могла нормально прибраться? Я бы, наверное, тоже предпочла спрятаться от внимания вечно нетрезвого супруга: мало ли что придет в его явно буйную голову.

В пользу этой версии говорили достаточно чистые вещи Тимошки и его кроватка, накрытая кокетливым синим покрывалом с оборочкой. Наверное, сшитым его матерью с огромной любовью…

Я с трудом сдержала подступающие слезы. Когда-то у меня был сын. Маленький мальчик с пронзительными синими глазами. Верно говорят, что самое дорогое украшение на шее женщины – руки обнимающего ее ребенка.

Не думать, нельзя сейчас об этом думать! Нужно сосредоточиться на бульоне и овощах. Нож отыскать, накормить мальчугана. И хотя бы немного привести убогое жилье в пригодный для существования вид.

Не прошло и четверти часа, а кастрюля уже отправилась в раскочегаренную Тимохой печь. Мальчик, судя по тому, как внимательно он следил за приготовлением нехитрого обеда, был явно голоден.
Во мне же боролись злость и жалость. Жалость к Тимошке, который не виноват, что попал в такие ужасные условия. И злость на обоих его родителей, которые эти самые условия допустили.

— Мамочка, — благоговейно прошептал мальчик, когда я налила золотистый ароматный бульон в свежеотмытую тарелку, а он нетерпеливо зачерпнул немного ложкой и, подув, отправил ее в рот. — Так пахнет, что я боюсь не дождаться, пока остынет! Ты никогда раньше такого не готовила, вкусно-то как!

— Соседка рецепт подсказала, — пробормотала я.

Бедняжка! Добрый, удивительный мальчуган заслужил не только полупустой суп, но и свежие фрукты, овощи, мясо и шоколадные конфеты. И я просто обязана раздобыть все это! А еще – навсегда избавить его от страха перед отцом. Осталось определиться, с чего начать.

Подумав немного, пока смотрела на то, как жадно доедает Тимошка скудный обед, я решила начать с генеральной уборки. Потому что в чистом доме и дышится легче.

И я буду не я, если не изменю жизнь мальчика в лучшую сторону!

Я засучила рукава и начала с кухни, где грязь, пыль и паутина грозили вот-вот свалиться мне на голову. Первым делом я принялась за стол. Грубой тряпкой, найденной в углу, я изо всех сил старалась оттереть слои застарелой грязи, жирных пятен и налипших остатков чего-то, что раньше было съедобным, а теперь превратилось в неаппетитные и плохо поддающиеся уборке сухие ошметки

Тимошка, сытый и довольный, наблюдал за мной с интересом. Иногда он пытался что-то подать или просто любопытно крутился рядом.

— Мамочка, тебе точно не нужна моя помочь? — в сотый раз уточнял малыш, сидя на скамейке у стены.

Я от души улыбалась ему, хотя пот лился с лица ручьём. После стола я перешла к полкам, каждая из которых, кажется, последний раз видела влажную тряпку при постройке дома. Вытерев слой пыли и обнаружив кое-где засохших насекомых, я с отвращением вытряхнула их в ведро.

К тому времени, как я закончила с кухней и начала драить полы, моё тело ныло, а руки чуть не отпадали от усталости. Тимошка в какой-то момент уснул прямо на лавке, обхватив руками игрушечную собачку. Я укрыла его пледом и продолжила трудиться.

Когда я переместилась в основную комнату, и принялась за уборку подоконника, во дворе вдруг раздался шум.

Сначала это были приглушённые голоса, а затем - скрип калитки и чьи-то тяжёлые шаги. Я замерла, прижав тряпку к груди, и прислушалась. Тимошка проснулся, его лицо побледнело.

— Это папа, — прошептал он, напряжённо глядя на дверь.

Шаги становились всё ближе, и наконец дверь с громким скрипом открылась. На пороге и правда стоял Грег. Его лицо было хмурым и протрезвевшим, в глазах читалась злость, но, найдя меня взглядом, пьяница удивлённо приподнял брови.

За его спиной появился второй человек - невысокий, худощавый мужчина в длинном балахоне из грубой тёмной шерсти. Он был моложе Грега, с бледным лицом и пристальным, почти изучающим взглядом.

Я застыла, сжимая в руках грязную тряпку, и посмотрела на них. Тимошка тем временем подбежал ко мне и спрятался за моей спиной.