Ох, попала или я мама в новом мире

Глава 15.

Я была так увлечена самобичеванием и жалостью к себе, что не слышала, как открылась дверь и как быстрые шаги застучали по полу. Очнулась, только тогда, когда теплые, крепкие руки Эллы вдруг легли мне на плечи.

— Господи, девонька, да что же тут произошло?!

Я вскинула на нее покрасневшие глаза, а потом вновь уткнулась в ладони, только всхлипывая в ответ.

— Грег… он… — смогла я выдавить, чувствуя, как внутри вновь нарастает дрожь.

Элла, обвела лавку быстрым взглядом и выругалась так смачно, что я даже изумленно снова подняла голову.

— Вот же ж тварь пьяная! Все раскидал, прилавок угробил, да ты посмотри, пироги мои на полу валяются, ирод эдакий!

Она резко отвернулась, откуда-то достала полотенце и сунула мне в руки.

— Хватит реветь, слезами делу не поможешь. Пора уже характер показать, не в первый раз от Грега получаешь, сколько можно терпеть? Лучше взбодрись и помоги мне прибраться. А с твоим супруженьком Джо разберется, уж поверь!

Имя Джо прозвучало так весомо, что я невольно представила себе огромного, хмурого мужчину, который одним взглядом способен поставить Грега на место. Мысль эта оказалась странно приятной.

— Но… но прилавок… и вся выпечка…

— Тьфу, дело житейское! — Элла махнула рукой, уже подбирая с пола целые, не пострадавшие булки. — Я тебе что сказала? Уборку начали, а там и чаю нальем, да подумаем, как дальше быть.

Я судорожно выдохнула, быстро вытерла лицо полотенцем и с трудом поднялась на ноги. Элла была права: сидеть и плакать - самое бесполезное, что можно сделать сейчас.

— Давай, бери веник, подметай, а я пока прилавок осмотрю, может, еще поживет. Да уж, что за день такой!

Я кивнула, ощущая, как в груди медленно, но верно расправляется тугой ком. Да, Грег устроил погром, но Элла не только не упрекала меня, а наоборот, будто заразила своей уверенностью: всё поправимо, было бы желание.

Схватив веник, я принялась выгребать обломки расколовшейся посуды, клочки промасленной бумаги и прочий мусор. Элла тем временем ловко поднимала булки и пироги, осматривая их на предмет повреждений.

— Так, вот эти - к ужину. — Она аккуратно сложила несколько золотистых кренделей и парочку пирогов на отдельный поднос. — Да и эти тоже. Что с того, что упали? У меня тут чисто, не целительская, конечно, но и не конюшня.

Мы обе продолжили убираться с удвоенной энергией. Вскоре пол вновь засверкал чистотой, остатки раскрошенной выпечки я сложила в отдельный мешок – что-то пойдет птичкам, что то свинкам. Элла протёрла прилавок, проверяя его на прочность.

— Проживёт еще после ремонта, — вынесла она вердикт, постучав по древесине. — Но вот мужику твоему точно достанется.

Я вздрогнула.

— Никакой он не мой, — пробурчала я под нос еле слышно.

Когда с уборкой было покончено, лавка снова обрела прежний, почти уютный вид, если не смотреть на покореженный прилавок. Я устало выдохнула, опускаясь на лавку у стены. Руки неприятно дрожали после напряжения последних часов, да и похоже для тела Селины такая работа была в новинку.

— Ну вот, другое дело! — удовлетворённо вздохнула она, выпрямляясь и отряхивая руки о передник. Затем быстро направилась в глубину лавки, а спустя минуту вернулась с небольшой плетёной корзинкой, прикрытой чистой льняной салфеткой. — А теперь марш домой.

— Это зачем? — удивлённо подняла я взгляд.

— Как зачем? — Элла подняла бровь. — Ты сегодня устала, Тимошка небось проголодался, а дома после всего этого и готовить сил не останется. Так что бери и не спорь.

Я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком и только кивнула.

— Спасибо… — едва слышно выдохнула я, чувствуя, как в груди разливается щемящее чувство, когда о тебе заботятся.

— Да ладно тебе, — буркнула она, будто смущённая. — Ты мне завтра лучше как миленькая приходи, ясно? — Она прищурилась и ткнула в меня пальцем, будто опасаясь, что я сбегу.

— Приду, — кивнула я чуть увереннее, чем сама того ожидала.

— То-то же! И чтоб не вздумала бояться!

Я попрощалась с Эллой, и забрав Тимошку, отправилась домой. На улице было хорошо, в воздухе витал запах увлажнённой после дневного зноя земли, смешанный с ароматом пряных трав, что росли вдоль ограды. Вдалеке, за деревянным забором, слышался тихий смех соседской детворы.

Тимошка возбуждённо рассказывал о том, как весь день играл с Джеком, внуком Эллы, и их щенком с забавной кличкой Рыжий.

— А потом, мама, мы с Джеком сделали крепость из старых досок! — взахлёб говорил он, подпрыгивая на каждом шаге. — А Рыжий её охранял, только, представляешь, он больше спал, чем сторожил!

— Это потому что он ещё щенок, — улыбнулась я, перехватывая корзинку с пирогами удобнее. — Но крепость получилась хорошая?

— Ой, да! Мы даже крышу сделали, а потом Джек сказал, что у него есть настоящий флаг! В следующий раз повесим!

Тимошка сиял, его лицо было разрумяненным, глаза горели азартом. Видеть его таким счастливым - это стоило всех трудностей которые мне придётся пережить. Элла права, Грег так просто не отстанет. Не завтра, так послезавтра, но он снова меня опозорит.

— Давай-ка руки мой, а я пока стол накрою, — сказала я Тимошке, разуваясь и проходя на кухню.

Я разложила на столе пироги, приготовила чай, достала немного сливочного масла и свежего мёда. Всё это заняло не больше нескольких минут, но за это время я поймала себя на том, что снова ушла в мысли.

Элла права. Я не могу продолжать так жить. Но к сожалению пока никак не могла придумать, что же мне делать.

— Мам, можно мне с мёдом? — голос Тимошки вернул меня в реальность.

Я встрепенулась, улыбнулась ему и пододвинула тарелку.

— Конечно, солнышко.

Мы ели молча, я украдкой наблюдала за сыном. Он быстро сметал пироги, облизывая пальцы, и это зрелище немного грело душу. Всё, что я делала, я делала ради него. И если я не найду выхода, если не решусь что-то изменить, то он тоже будет расти в страхе.