Ох, попала или я мама в новом мире

Глава 16.

Удивительно, но корни буйно растущих в огороде сорняков, оказались поверхностными и достаточно податливыми. Один за другим ненужный кустик оказывался в небольшой кучке, которую я намеревалась вынести куда-нибудь днем. Надо только выяснить, куда выкидывают мусор местные жители, а то у меня и помимо сорняков уже накопилось всяких шкурок и очистков. Хотя, продуктовые отходы, наверное, сгодились бы на корм каким-нибудь животным, которых у меня нет.

Мне вдруг подумалось, что какой-нибудь котик или собака были бы в нашем доме совершенно не лишними. На полезных животных вроде кур или козы, или даже коровы, я пока решиться не могла: слишком много хлопот было с самим домом, нужно было успеть заработать денег на крышу и обустройство до холодов, тут уж не до коровы.

Несмотря на то, что впереди у меня было целое лето, я не питала иллюзий. Вряд ли Элла будет платить мне много, она не похожа на зажиточную, нанять сотрудницу ее скорее заставила острая необходимость – сын-то временно в полях, и еще, наверное, жалость. Откровенно говоря, я бы и сама пожалела такую семью, как наша с Тимошкой.

Но только в том виде, в котором она была сейчас.

Удивительно, что заставляло Эллу помогать прежней Селине. Никто в деревне не скрывал, что дамой она была, мягко говоря, нехозяйственной и безвольной. Позволила дому прийти в откровенно плачевное состояние, а Грегу – обижать Тимошку. И вот последнее не давало мне покоя. Мальчик отца откровенно боялся.

Значит, одного его оставлять нигде нельзя. Впрочем, я и не собиралась: даже когда я работала в лавке Эллы, Тимошка играл с ее внуком на заднем дворе за закрытым забором, куда Грег вряд ли смог бы пройти незамеченным.

А сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы привести все в порядок, но как-то продуманно, не бросаясь сразу на все. Жаль, но с участком на сегодня придется закончить: я и до этого момента с трудом ориентировалась на малознакомом месте в сумерках, а теперь, когда ночь окончательно вступила в свои права, видно было совсем плохо.

Спала я в эту ночь беспокойно: то и дело вспоминалось выражение лица Грега, когда он громил лавку Эллы. Адекватностью там и близко не пахло, так что я всерьез начала волноваться о нашей с Тимошкой безопасности. Это сейчас он ушел, оставив нас в покое. И совсем не потому, что испугался буйной супруги с медным тазом, скорей уж от того, что плохо соображал после возлияний.

Но когда-нибудь он протрезвеет. И вот тогда в его мутном сознании возникнет логичный вопрос: а где все это время прячутся жена и сын?! И сколько времени понадобится мужику, знающему всех в крохотной деревушке, чтобы нас обнаружить? Да он уже к обеду будет молотить кулаками в нашу хилую калитку!

И за что хвататься? С одной стороны – крыша у нас буквально до первого дождя. С другой – совершенно никакой преграды от нежданных гостей. Так и не найдя ответа на этот вопрос, я уснула.

Утром меня разбудили крики петухов и настойчивый солнечный луч, пробивающийся сквозь свежевыстиранные занавески. Тимошка еще спал. Из-под одеяла выглядывало только его личико с по-детски пухлыми щечками и длинными, пушистыми ресницами. Я невесомо чмокнула посапывающего мальчишку и отправилась умываться.

Если вчера я и думать забыла о Греге, то сегодня шла к воде с опаской, оглядываясь на каждом шагу. Да, крепкий забор и калитка на замке – это, конечно, хорошо. Но с забором под мышкой ходить по деревне не станешь. Вот бы завести большую собаку, и Тимошка был бы счастлив, и в обиду она бы нас не дала.

Когда я вернулась на кухню, обнаружила сидящего на стуле сонного мальчишку, который с улыбкой тер глаза.

— Проснулся? — улыбнулась я, наливая воду в большой таз. Ничего страшного, если Тимошка умоется тут, мне спокойнее будет.

На завтрак я решила пожарить сладкие гренки. Что-то мне подсказывало, что Селина раньше такое не готовила. Я нарезала хлеб тонкими ломтиками, взбила яйцо с молоком и разогрела сковороду. Потом капнула на нее подсолнечным маслом из кувшина, обмакнула в яично-молочную смесь хлеб и отправила его жариться.

— Ой, пахнет вкусно! — воскликнул Тимошка. — А что это?

— Гренки. Тебе понравится. Хочешь помочь?

Конечно, мальчик хотел. Я никогда еще не встречала такого хозяйственного и послушного ребенка. Надо же такому случиться, чтобы настоящему солнышку досталась такая судьба.

— Найди в шкафчике сахарницу, — попросила я, — и ложечку, ту, которой мы размешиваем сахар в чае.

Тимошка с готовностью бросился выполнять поручение. Не прошло и пары минут, а он уже устроился за столом, вооруженный ложкой, и сгорающий от желания помочь чем-нибудь прямо сейчас.

— Смотри, я сейчас буду быстренько накладывать гренки, а ты посыпать их сахаром, справишься?

— Справлюсь! — с готовностью отозвался мальчик.

Минут через пятнадцать на большом блюде уже высилась гора ароматных жареных гренок, покрытых золотистой корочкой подтаявшего сахара. А Тимошка, облизывая сладкие пальцы, бодро закидывал в себя один хлебный ломтик за другим.

— Фкуфно, — пробубнил он, хватая жирными руками чашку с чаем.

Я засмеялась. Я вдруг поняла, что глядя на этого маленького вихрастого мальчугана, которому столько в своей жизни пришлось пережить, я чувствовала, как сердце наполняется счастьем.
Гренок у нас осталось полно, и я решила прихватить их с собой – угостить Эллу. Что-то мне подсказывало, что в этом мире блюдо было незнакомым, а она, как хозяйка пекарни, явно заинтересуется новым рецептом. Так и вышло.

— Знаешь, что, Селина, — задумчиво пробормотала Элла, доедая третью гренку. — Вот если б мне сказал кто, что ты враз так переменишься, я бы в жизни не поверила. Дом отмыла, готовишь уж какой день… Будто это и не ты вовсе.

— Я, - улыбнулась я. — Только другая.

Дальше день потек своим чередом. Элла хозяйничала на кухне, Тимошка и Джек играли с собакой на заднем дворе, а я торговала выпечкой. Удивительно, но Грег не приходил, зато я познакомилась с некоторыми жителями деревни. Точнее, они-то были со мной уже знакомы.