Ох, уж эта Натали!

Глава 33

33

Семидесятичетырёхлетний князь Краевский отчаялся увидеть сына живым. В первое время после дуэли и отъезда Пётр написал два письма отцу и матушке, а потом – будто сгинул. Если бы сын отправился в любое другое европейское государство, то князь подумал бы, что отпрыск пустился во все тяжкие, и ему недосуг писать родителям. Но это была Франция. Революция, террор, Наполеон Бонапарт, войны, в их числе и поход на Москву, взятие русскими Парижа, «сто дней», Ватерлоо – это лишь часть событий, развернувшихся во Франции за последние сорок лет.

Сын уехал в десятом году, двадцать восемь лет назад. Из них двадцать четыре о нём ничего не слыхать. До отъезда Пётр, совсем ещё молодым офицером, успел поучаствовать в сражениях Пятой антинаполеоновской коалиции. И вот оказывается, что в двадцать первом году, в возрасте двадцати восьми лет Пётр Краевский венчался с француженкой и имеет от неё дочь Наталью.

Павел Афанасьевич, как только увидел внучку, ни минуты не сомневался в том, что это Петрушина дочь. Ему уже было безразлично, законная ли она, и от женщины какого сословия рождена. Но девушка представила неоспоримые доказательства и кое-что прояснила в судьбе молодого Краевского. Старик сразу же написал своему зятю барону Муратову, находившемуся в тот момент с посольством в Европе, попросил на обратном пути побывать в Париже, Тулузе и Лондоне и поискать там следы Петра. Возможно, если бы два с лишним года назад месье Дюпре удалось пробиться к нему сквозь заслон, организованный его собственной дочерью, то сейчас бы о судьбе сына Краевский знал больше. А теперь знаменитый повар унёс эти сведения с собой в могилу. Вот таким боком вышла князю идея пригласить дочь к себе в дом на время лёгкой простуды. Тогда ещё он недоумевал, что Нина, поначалу не выразившая восторга от этой идеи, оказалась такой заботливой сиделкой, что не хотела уезжать к мужу даже после полного выздоровления отца. Окружила старика заботой и не позволяла волновать его никакими новостями. Теперь стало ясно, чем была вызвана подобная забота.

Павел Афанасьевич на следующий же день отправил государю письмо об обретённой внучке, просил признания её наследницей и передачи титула её будущему сыну. Обещал незамедлительно заняться вопросом её замужества, дабы наследник появился как можно быстрее. Конечно, старый князь прекрасно понимал, что первым, кто посватается к его Наташе, будет молодой граф Полынский. Если внучка после выхода в свет и знакомства с другими кандидатами всё-таки выберет его, то князь готов был дать своё согласие. Граф достаточно богат, хорошей фамилии, жизнь повидал, несмотря на свой юный возраст. Да и то, что его отец был лучшим другом Петра и приютил у себя его семью, тоже говорило в пользу Полынского.

Каково же было изумление князя, когда он получил от государя письмо с приглашением княжны Натальи Петровны Краевской ко двору на должность фрейлины одной из его дочерей! Подобной чести князь не просил и не желал для внучки. Да и замужество и рождение желанного наследника в таком случае откладывалось на неопределённое время.

Старик сидел в своём богатом кабинете и раздумывал, как сказать об этом внучке. Девушка и так чувствовала себя скованно среди роскоши княжеского дома. К деду она относилась уважительно и тепло, но слегка побаивалась. Князь надеялся, что со временем сумеет расположить к себе её сердце, и Наташа будет чувствовать себя здесь так же свободно, как Ирина. Рассчитывал, что светский лоск она будет обретать постепенно, будучи уже замужней дамой. Представить себе эту искреннюю и живую девочку в императорском дворце он никак не мог и подозревал, что она тоже не обрадуется этому приглашению.

Так оно и вышло. Натали ушла из кабинета бледная, с идеально ровной спиной и одним-единственным желанием, написанным на её лице – бежать отсюда. Но на этом всё не окончилось.

Через несколько минут в кабинет вихрем ворвалась Ирэн и бросилась деду в ноги:

- Дедушка! Умоляю Вас: не пускайте Наташу ко двору!

Князь растерялся и с досадой поднял внучку на ноги.

- Ты что это, барышня, себе позволяешь? Чай, не на войну её провожаем, – проворчал он.

- Хуже, чем на войну! – упорствовала Ирэн.

- Не говори глупостей! – прикрикнул дед. – Сама вон почти год при дворе проплясала. И ей надо в люди выходить: княжна как-никак.

- Не нужно ей этого, дедушка. Я знаю теперь, что такое двор. Он её погубит.

- И что ты такое знаешь? – просто из упрямства проворчал князь, вынужденный убеждать девушку в том, в чём сам не был уверен.

 - Что я знаю?! – Ирэн распрямила плечи и промокнула платком глаза. – Я расскажу Вам всё, что я знаю. Извольте…

⃰  ⃰  ⃰

Натали металась между первым и вторым этажами княжеского особняка. Впервые ей приходилось принимать решения самой: командовать слугами, встречать визитёров, которые как на грех повалили в дом именно в этот день. Всем было любопытно посмотреть на младшую внучку князя Краевского и составить своё мнение. В конце концов, измученная переживаниями, она приказала говорить всем, что князь болен и никого не принимает. Тем более, что это была чистая правда.

События в этот ноябрьский день развивались стремительно. Во время часового разговора с дедом Ирэн добилась его обещания всеми правдами и неправдами не допустить Натали во дворец, иначе как на бал, да и то под пристальным вниманием надёжных людей. Самым надёжным Ирэн считала Николая Полынскго. Потом она собственноручно написала и отправила графу записку с просьбой незамедлительно прибыть для разговора с князем. Затем написала ещё одно письмо, а дед его подписал. Оно было датировано завтрашним днём, вторым декабря, и было адресовано Государю Императору. В нём содержались слова искренней благодарности за высокую честь для внучки быть приглашённой ко двору. А также глубочайшие извинения в связи с тем, что он, не ожидая подобной чести даже в самых смелых мечтах, поторопился благословить юную княжну на брак с графом Полынским, и они уже успели обвенчаться. Спешка объяснялась резко ухудшившимся здоровьем князя и искренней надеждой на продолжение рода во славу Отечества.