Ох уж эта жизнь молодая да сельская! Или жизнь после жизни.

Имя дать - не чай попить! Тут подходящее надобно.

Время тянется, когда заняться нечем. Мое же летело только так. Нитки крутились, нитки вертелись, нитки сплетались и преображались.

Папа терпел долгую неделю, но не выдержал. Зашел резко в мою комнату, вытащил из рук очередную заготовку и навис надо мной.

- Четыре!

- Что четыре? - тихонько просипела я.

- Четыре крючка! Четыре крючка ты извела за семь дней! - возмутился он. - И ведь не сломала, а сточила!

Я глянула на кучу вязаных вещичек на столе и тихонечко прикрыла подолом еще два крючка, собственно, уже без крючков. Не вышло.

Молча папочка поставил меня на ноги, укоризненно посмотрел в мои очень грустные глаза, повертел в руке очередные замученные инструменты, закинул меня к себе на плечо и вынес в сени. А там холодно!

- Пап, ну ты чего? Пап! Ну я же не специально! - заканючила я. - Тут холодно, между прочим. А ты тиран, папочка! Слышишь? Ты родную кровиночку почти с голым задом из дому выставил.

- На, прикрой свой голый зад. - он натянул на меня тулуп и пихнул мои ноги в валенки.

Вытащив ошалевшего щенка из кухни, папа затянул петлю на шее у малыша и вручил мне конец веревки.

- Эт-то что? - выпучилась я. - Не буду я его вешать! Ты с ума сошел?

- Это ты с ума спрыгнула со своими нитками! - стукнул ладошкой он меня по лбу. - Выгуляй поди собаку свою. А то сама на моль похожа стала. Только руками как крыльями машешь да шерстью питаешься. И пока ты не дашь имя своему питомцу, домой можете не возвращаться! - и выставил нас на улицу.

Пока мы шли к калитке, до меня еще доносился бубнеж о том, что папа еще разберется с соседом и его дорогим, но таким поганым подарком, который его дочурку в могилу скоро сведет.

- Ну и что ты уставился на меня? - спросила я у подросшего щенка. - Вот как я тебе имя дам, если даже не знаю какого ты пола?! Назову Кешей, а окажешься Ксюшей. И как тогда быть?

- Гр-раф! Р-раф-граф!

Мы вышли за калитку и двинулись вдоль дороги. Я оставляла на свежевыпавшем снегу следы от валенок, а щенок следы лапок и желтые пятнышки.

Проходя мимо дома вдовы Мартыны, меня кто-то схватил сзади, заткнул рот рукавицей и потащил за сугроб у забора. Резко пнув наугад ногой, я попала негодяю по лодыжке, но валенок смягчил удар. Жаль.

- Тихо, Олена! Это я. - Пронька развернул меня к себе лицом и заставил пригнуться. - Чего брыкаешься-то?

- А по-твоему я должна радоваться, что меня в кусты потащили? - тихо возмутилась я.

- Я тебя за сугроб утащил. - поправил он меня.

Я схватила Пронькину голову и повернула вбок, показывая, что мы сидим под рябиновым кустом, на котором еще алели ягодки.

- Зануда! - фыркнул парень.

- Что за конспирация? На нас напали враги?

- Скажешь тоже! Сейчас тут сани купцовы проезжать будут. Хочешь покататься? - глаза парня озорно заблестели.

- Ты давно по шее не получал? Не видать тебе дочери Серафима Фомича! - охолодила я парня.

- Да не его сани-то! К Серафиму Фомичу я со всем уважением, а вот на санях Велеиного бати можно и прокатиться. - подмигнул Пронька. - Тебе это должно быть интересно.

- С чего бы это? - удивилась я. - Да и нельзя мне кататься. Дитя у меня.

Я ласково погладила собаку. Пронька выпучил на меня голубые глазищи.

- От Виктора что ль? А он знает? Да и не заметно по тебе, что дитя ждешь...

- Ку-ку совсем?! Думай что говоришь! Причем тут этот гад? Я тебе про собаку говорю.

Я потрясла щеночком перед носом парня. Тот скосил глаза и замер.

- Ты чего? Собак чтоль не видал? - насторожилась я.

- Таких наглых еще нет. Твой пес, Олена, меня только что обоссал!

Пронька начал суматошно очищать штаны снегом. Я повернула щенка к себе мордой и поцеловала его в нос. Умничка какая! Надо натренировать на определенных людей.

- Пронь, ты прости меня. Он случайно. А ты не знаешь - кто это? - закинула я удочку.

Ну вдруг. Потом и имечко какое на ум придет.

- Ты блаженная? - покрутил он пальцем у виска. - Собака это. Похожа на старостову Бульбу.

- Сам ты такое слово! Я тебя про пол спрашиваю.

Пронька посмотрел под ноги. Шаркнул валенком по снегу и уставился на меня.

- Земляной пол. Сейчас снежный. - и настороженно уточнил - А ты сама что ли не видишь?

- Послал же бог идиота! - простонала я. - Пронечка, - схватила его за воротник, уставилась в глаза и чуть ли не по слогам произнесла - Ты можешь определить пол собаки? Девочка или мальчик? Конкретно этой, моей, черненькой собаки. Вот именно той, которая тебя описала. Принадлежность гендерную. Ты меня понимаешь?

- Ты меня отпусти что ль. Понял я тебя. - попытался он оторвать мои руки от себя.

- Ты мне сначала ответь - можешь или нет? - усилила я хватку.

- Я вам не помешаю? - раздался неожиданно голос сбоку.

Я так увлеклась занимательной беседой с Пронькой, что не заметила, как наше уединение было нарушено. На санях, запряженных каурой лошадкой, восседала Велея. Отец ее сидел спереди и держал вожжи.

- Ну что ты! Можешь присоединиться. - щедро предложила я.

- Я, в отличие от некоторых, по кустам не обжимаюсь с каждым встречным. - высокомерно возвестила эта бестия.

- И очень даже зря! Знаешь какие острые ощущения? - Пронька попытался вырваться, но я была как клещ. - А обжималки в кустах ты щедро компенсируешь валянием в сугробе. Так что не нужно прибедняться, Велеечка.

Отец Велеи вспыхнул и резко повернулся к дочери.

- Что она такое говорит?

- Пап, да она ж сумасшедшая! Не пойми что мелет! - и глазками зырк в мою сторону.

Я активно закивала.

- Да-да! Вы не переживайте Захар Никитич, это со мной она обжималась. - и добавила, когда батенька рыжей подуспокоился - Правда с нами еще один парень был, но это такие мелочи!

Ну а чего эта ржавая себе позволяет? Не трогаю ведь ее. А на меня нападает.

Сани резво стартанули унося Велею навстречу с гневом отцовским. Мы же остались. Так и не расцепившись.