Ох уж эта жизнь молодая да сельская! Или жизнь после жизни.

Дедулито. Первая встреча.

Вечерок посвятила тесту. Ставила опару, готовила начинку, соображала какой орнамент на каравай пустить.

Ну, а что такого? Дедуля едет. Надо бы с хлебом-солью встретить гостя дорогого. Да так встретить, чтобы либо задержался на подольше, либо сбежал да пораньше. Как выйдет.

Любомиру я с утра наказала вернуться на ночь к нам. Утром завтра ка-ак встретим, ка-ак приобнимем! Попросила Василену тоже придти, но сразу в таверну. Кто его знает, вдруг дедулю не только мы приобнимем, но и пресловутый Кондратий. Присутствие медика на таком мероприятии будет очень кстати. Папа был не очень этому рад, но промолчал.

Утро начинается не с кофе. И даже не с чая. Пока топилась печь, я уложила основу на сковороду с высокими бортами, добавила начинку из творога и яблок, а из тонко раскатанного кусочка теста, вырезала сердечко и положила сверху на творог.

- Не сильно ли ты стараешься для человека, которого ни разу не видела? - не одобрил мои старания папуля.

- Может мы сами съедим? - предложил Любомир.

Он потеснил меня в сторону и ткнул пальцем в центр пирога.

- Варвар! Куда ты суешь свои пакли?! - возмутилась я и шлепнула его по руке.

Не расчитала. Мой удар вдавил всю руку дяди в пирог и в центре сердечка появился "лунный кратер" с глубокой ямкой от пальца.

- Ты что наделал, негодяй!?

- Ты ж сама меня стукнула! - отскочил в сторону Любомир.

- Врешь! Не уйдешь!

В сердцах я бросила в этого вандала миску из-под теста. Попала ему в грудь. Тесто, что осталось по бокам посудины, красиво отпечаталось на рубашке. Остаток сухой муки со дна разлетелся по кухне и красиво присыпал все и всех. Папа только глазами хлопал. Его припорошенные мукой волосы и ресницы стали будто седыми. На мне и дяде было не так заметно. Блондины ведь. Просто стали как покрытые пылью экспонаты.

Одежда у Любомира была только в одном экземпляре, а посему, папуля выдал ему свой комплект одежды.

Меня пробил ржач. Дядя не только на полголовы выше папули, но и в плечах шире. Рубашка просто не наделась на него. Штаны же были коротки, но в сапогах на меху этого будет не видно.

- Если не снимать тулуп, то нормально. - решил полуголый Любомир. - Если пойду в дом у пилорамы, то меня Григо сразу к работе приставит. Серьезный мужик он у вас.

Мы с папой тоже переоделись. Максимально простое платье на мне, а на папуле белая рубаха и коричневые штаны на завязке. Крепостные крестьяне получились.

Испеченный пирог издавал умопомрачительный запах. Но вот эта дыра в центре... Поставила в нее маленькую круглую солонку, доверху наполненную солью. Сделаю морду кирпичем и скажу, что так было задумано.

Прискакала Аглая и, бесстыже пялясь на полуголого Любомира, предупредила, что дедуля приехал с женушкой и в данный момент заселяется в трактир.

Мы начали спешно натягивать на себя верхнюю одежду. Дядя застегнул на себе тулуп и стал выглядеть вполне прилично. Папуля был просто хорош собой, но эти красные сердечки на груди тулупа... Пикантненько. Я же натянула свою черную шкурку и стала искать обувь. Нашла в своей комнате у собаки. Отобрала. У правого была сожрана часть мыска и мой носок зеленого цвета стеснительно выглядывал из прорехи.

Собрались на кухне в ряд. Аглая дико ржет, глядя на наш строй.

- Ты как из лесу вышла! Оборванка в шкуре. - веселилась она. - Еще и сыплется со всех что-то...

- Это мука. - отмахнулась я. - Поторопимся же на встречу с дедулей!

Пока мы шагали до калитки, папуля что-то разглядел на нашем заборе у кустов. Мой тулуп! Отец смело шагнул за ним в снег. Раздался треск ткани. В дырку на коленке папы выглядывали белые подретузники, а на доске забора покачивался небольшой кусочек ткани. Полный образ таки сложился. Тулуп так и остался на заборе.

До таверны мы почти бежали. Я пару раз упала, но меня быстро поднимали мои мужчины. Солонка, в одно из падений, перевернулась и щедро засыпала пирог. Как могла, ссыпала соль обратно в тару. Но есть этот кулинарный шедевр мы, пожалуй, не станем. Поскользнувшись в очередной раз, я, поднимаясь, ухватилась за тулуп Любомира. Две его пуговицы отлетели мне в голову. Дошли мы, все же, без серьезных потерь.

В зал таверны вошли гуськом. За тремя столами сидели и завтракали люди. У стойкой мирно беседовал Варлам с каким-то седым, крепким мужиком. Я присмотрелась. Никакого сходства с Любомиром и в помине не наблюдается. Надо папуле зрение проверить.

Все обернулись к нам, как по команде и разговоры стихли. Я стянула с головы шаль, а папа и дядя поснимали шапки. Мука посыпалась с наших голов. У меня же еще и пуговица Любомира из волос выпала.

Широко улыбаясь и неся на вытянутых руках припорошенный снегом и солью пирог, я шагнула навстречу седому мужику.

- Дедуля! Дак вот ты какой, северный олень! - хлопнула его по плечу. - Как же я рада! Сколько лет - сколько зим! - быстро пихнула ему в руки свою ношу и повисла у мужика на шее. - Семнадцать, если я не ошибаюсь?

- Любомир? Владияр? - раздалось из-за стола справа. - Это вы? Что за вид?!

Вися на шее у мужика, я повернулась к говорившему. Грузный мужик в добротном костюме и с плешью на голове был отдаленно похож на моего дядю. Рядом сидела довольно молодая, темноволосая хорошенькая женщина, разряженная в пух и прах. Красное платье было настолько обтягивающим сверху, что через ткань проступали все швы и края нижнего белья. Еще и на груди был маленький круглый вырез, открывающий любому взору ложбинку.

- И тебе здравствуй, отец! - ответил Любомир. - Хорошо мы выглядим.

Я посмотрела уже в их сторону. И чего деду не нравится их вид? Высокие, красивые... На лицах еще зеленеют царапины, мука у обоих уже не обсыпается с волос на плечи. Тулуп Любомира встопорщился в месте отсутствующих пуговиц и оголил кожу на груди. Папа, в расшитом сердцами тулупе, стоял скрестив ноги, прикрывая таким образом дырку на штанине.

Глянула на себя вниз. Пошевелила пальцами в дырке валенка. Дед, который за столом, тоже посмотрел на мой зеленый носок. Я пошевелила пальцами еще раз. Мне не трудно, а ему понравилось, вроде бы.