Ох уж эти танцы!

Глава 3 продолжение

Однажды терпение ее иссякло, и она выставила сумку с его вещами за дверь. Кирилл был вынужден, матерясь, вернуться к себе. Там запой благополучно продолжился. Точнее, «благополучно» — слово неправильное. Запой закончился пьяной дракой, в которой Кирилл потерял все передние зубы и угодил в больницу.

Вера послушно оплатила лечение и вставила зубы незадачливому танцору. Потому как появляться с ним в таком виде на людях было стыдно. Она все еще лелеяла мысль выйти за него замуж. Пьянство Кирилла было весьма неприятным недоразумением, которое осложняло ей жизнь, но никак не лишало надежды на личное счастье.

Кирилл целовал ей руки, клялся в вечной любви, называл спасительницей и благодетельницей. Свернутый набок нос вправлять не стали, танцевать этот мелкий косметический дефект не мешал совершенно. А танцевал Кирилл здорово. И, постепенно, втянул Веру в свою танцевальную жизнь.

Для спортивных выступлений у Кирилла имелась партнерша, точнее, очередная партнерша. Вполне понятно, что долго у него никто не задерживался. Потому, что какая спортсменка смирится с запоями своего горе-партнера? Если он не в форме, о регулярных выступлениях можно было забыть.

Очередная жертва звалась Вероникой и была изумительно хороша— хрупкая брюнетка, с небольшой цыганщинкой. Она надеялась на то, что партнерство перерастет в нечто большее. Но откуда Веронике было знать, что на самом деле она была нужна Кириллу исключительно для танцев. Он любил только одну женщину - свою первую партнершу Станиславу.

Они танцевали вместе «с детей», то есть с самого раннего возраста. Родители Стаси постоянно ездили по заграницам. Девочка жила с бабушкой. Та завязывала внучке пышные банты, варила компоты. И была совершенно не против того, что к ним домой зачастил кудрявый кареглазый мальчик. Бабушка даже пыталась откормить худосочного парнишку пончиками и пирожками. А когда в один прекрасный день Кирилл остался у них жить, наивная женщина даже обрадовалась, что наконец-то сможет довести его до кондиций нормального человека.

Кирилла дома совсем никто не ждал. Отец умер от алкоголизма, а мать работала на двух работах и пыталась вправить мозги его старшему брату, тоже алкашу. Ей бы уехать из этого «пьяницкого» района, пока не поздно, но... Когда Кирюшка переехал жить к своей девочке, мама даже обрадовалась. Может хоть младшенький не сопьется подальше от «алконавтов». Старший то был мягкотелым, поэтому и не мог отказать дружкам.

Младший рос драчливым и несговорчивым. Сменил три школы. И только одно было для него свято и непоколебимо —танцы. В зале Кирилл выпускал пар и приходил домой к Стасе голодным, тихим и счастливым. Они дышали в унисон и буквально упивались друг другом. Все, что у Кирилла было в первый раз, было с ней. А у нее — с ним. Бабушка шила им костюмы, делала макияж и прическу внучке и отчаянно болела на турнирах.

— Дети! Вперед! Дети! Вы лучшие, — или выкрикивала номер их пары. Тот, который им доставался. Она любила их одинаково — и родную Стасю и кукушонка Кирюшку. И гордилась тем, что они были самые красивые. Талантливых ювеналов, а потом и юниоров стали приглашать на корпоративы и вечеринки. Ребята зарабатывали недетские деньги. Кирюшка захаживал домой с полными карманами «бабосов», показывая матери и брату, какой он теперь стал взрослый и самостоятельный.

Во дворе он попал под пристальное внимание местных «алконавтов», которые постепенно втянули его в свою гнусную секту. С пятнадцати лет Кирилл уже пил запойно, по-черному. Стася рыдала, уговаривала, грозила. И сперва имела на него какую-то управу. Но по мере возрастания тяги к выпивке, Стася становилась для него все менее и менее значима. Пара вылетела из обоймы и уже не могла наверстать своих благополучных сверстников. Последним классом, который они получили, был класс Е.  А каждому танцору известно, что это самое начало на пути к танцевальному Олимпу.

Когда-то цыганка нагадала кареглазому мальчику Кирюше, что он заберется на самую вершину. И Кирилл свято верил, что станет чемпионом мира. Как его кумир Славик Крикливый. Станет, несмотря ни на что. Но эта уверенность не окрыляла, а наоборот, тянула его вниз. Вместо того, чтобы упорно тренироваться и идти к поставленной цели, Кирилл все более от нее отдалялся.

Почти пять лет Стася терпела, надеялась и верила. Потом ушла. Встала в пару с другим танцором. Начала встречаться с парнем. Не танцором. Она твердо решила, что искать себе половину будет исключительно среди парней, которые занимаются чем-то серьезным — борьбой, греблей, да шахматами в конце концов. Главное, чтобы проблемы решали, а не создавали.

Когда Кирилл узнал, что она ушла, сначала не поверил. Потому, что небо не может упасть на землю. Кирилл рот раскрыл от удивления. Потом возмутился и отчаянно затряс головой:

— Как это она смогла бросить МЕНЯ?

У него сжались кулаки, сузились глаза, словно Стася в одночасье перестала быть любимой девушкой, а стала кровным врагом:

— Да подумаешь! Проживу и без тебя.

А через минуту Кирилл сжался в комочек, ему было плохо, больно. И во всех проходящих мимо рыженьких девушках он пытался разглядеть ее, Стасю. Надеясь, что она всегда простит и поймет. Но он подавил эту мысль. А точнее, утопил. Забухал.

С тех пор так и пошло. Кирилл трезвел, вспоминал, что на свете есть танцы и что он должен стать чемпионом мира. Но при первом же препятствии или неудаче скатывался в запой. Потом опять приходил в себя и рвался в танцевальный зал. И самое смешное, что без труда находил себе новую партнершу. Партнеры то всегда в дефиците.

То, что досталось Вере, еще хранило следы былой привлекательности.  А когда Кирилл в страстной румбе, проводил рукой по телу спортивной партнерши, Веру аж подкидывало от возмущения. Потому что этот жест был очень интимным. Часть их любовной прелюдии. Только их с Кириллом жест. Партнерша на него не реагировала и простирала руки куда-то в зал, а через секунду и вовсе уходила, оставляя Кирилла одного на паркете. Так было задумано. Такая у этого танца была постановка. И румба была красивая, светлая и чистая, как весенний ручеек, а на душе у Веры было гадко и липко. Словно Кирилл уже успел ее бросить и уйти к «цыганке».