Охмурить банкира

Глава 15

Утро началось с той самой напряжённой тишины, которая бывает только тогда, когда в воздухе висит невысказанное, но ощутимое напряжение.

Мы с мамой сидели за столом, перед нами остывал чай, а в воздухе витал запах вчерашних переживаний. Я старалась не смотреть на маму, чтобы не видеть отражения своих собственных тревог в её глазах.

Внезапно дверь распахнулась, словно ураган, влетел Руслан. Его взгляд сразу же устремился на меня, полный нетерпения и надежды.

– Ну что, он звонил? – выпалил он. Этот вопрос прозвучал миллионный раз за сегодняшнее утро.

Я закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

– Руслан, ты каждые пять минут об этом спрашиваешь. Я же сказала, как только Серебрянский позвонит, я сразу сообщу.

Его вопрос был не просто любопытством.

Наш отец - должник Серебрянского. Через месяц суд. Какое решение будет вынесено, мы знаем. И осознаём, что станем нищими.

Это было то, что омрачало наше утро, наш день, нашу жизнь.

Вчера вечером я встретилась с Серебрянским в ночном клубе.

Как по мне, не самое подходящее место для обсуждения таких серьёзных вопросов, но Руслан решил, что так будет лучше.

В его фантазиях я улыбаюсь Алексу, тот поражённый моей красотой, просит моей руки и списывает все долги.

Смешно, конечно, но у меня другого плана не было.

Я просила рассрочку по долгам, пыталась найти хоть какой-то выход. Встреча прошла не так, как мы планировали.

Серебрянский, вместо того чтобы выслушать мои доводы, или быть сражённым наповал моей красотой, просто отправил меня домой, сказав, что свяжется со мной.

Руслан же, в своей вечной склонности видеть стакан наполовину полным, считал это хорошим знаком.

Ведь после того, как я сорвала нашу помолвку с Серебрянским, была вероятность, что он вообще откажется со мной общаться.

А то, что он сказал «свяжется», для Руслана означало, что он не поставил на мне крест.

Но я не столь оптимистична, как Руслан.

Я представляю, что Серебрянский за человек, понимаю, что его слова могут означать что угодно. От "я тебе позвоню, чтобы сказать, что ты мне больше не интересна» до «я тебе позвоню, чтобы обсудить детали банкротства»!

Мама, видя наше с Русланом напряжение, попыталась разрядить обстановку. Она положила руку на плечо Руслана, её голос был мягким и успокаивающим.

– Руслан, сынок, не дави на сестру. Она и так переживает. Александр обязательно позвонит, когда будет готов. А пока давай спокойно позавтракаем.

Руслан, хоть и нехотя, кивнул. Но я видела, как его взгляд метался к моему лицу, словно он надеялся увидеть там ответ, который я сама ещё не знала.

А я, в свою очередь, чувствовала, как холодный страх сжимает сердце в мучительном ожидании звонка, который мог изменить всё.

Мама поставила передо мной чашку с чаем, но я не притронулась к ней.

В голове крутились обрывки вчерашнего разговора с Серебрянским. Его холодный взгляд, его равнодушный тон, когда он говорил: «Я свяжусь с тобой!»

Что это значило?

Надежда, которую так отчаянно цеплялся Руслан, казалась мне тонкой ниточкой, готовой оборваться в любой момент. Я знала, что Серебрянский не из тех, кто прощает. И уж точно не из тех, кто легко идет на уступки.

Руслан, словно почувствовав мои мысли, снова заговорил, но уже тише, пытаясь скрыть свое волнение.

– Может, он просто хочет, чтобы ты немного понервничала? Ты же знаешь, как он любит держать все под контролем.

Я лишь пожала плечами.

Контроль. Это было именно то, чего мне так не хватало сейчас.

Контроля над ситуацией, над своим будущим, над жизнью нашей семьи.

– Или он просто хочет насладиться моментом, – пробормотала я, глядя в окно, где серый рассвет медленно сменялся более ярким светом. – Посмотреть, как мы будем извиваться.

Мама вздохнула и положила руку мне на плечо.

– Не думай о плохом, доченька. Мы справимся. Вместе.

Её слова были полны материнской любви и поддержки, но даже они не могли заглушить внутренний голос, шепчущий о неизбежности.

Я вспомнила, как Серебрянский смотрел на меня в клубе.

В его глазах не было ни тени интереса, только расчет и какая-то новая, пугающая сила. Он был не просто кредитором, он был человеком, который мог разрушить всё, что отец строил годами.

Руслан пытливо смотрел на меня, его взгляд был острым, как нож.

– Кстати, ты вчера так и не рассказала подробно, что произошло между вами?

Я вздохнула, пытаясь придать своему голосу беззаботность, которая совершенно не соответствовала моему внутреннему состоянию.

– Да всё рассказала! Рассказывать нечего. Я попросила у Алекса отсрочку долга. Он выслушал меня, тут наш разговор в вип-комнате прервали. Зашёл какой-то незнакомый человек, Серебрянский отправил меня.