Охмурить банкира

Глава 16

— Мне уже ничего не поможет! - раздался тихий голос.

— Папа, зачем ты встал? - воскликнула я, увидев, как входит отец, сгорбившись от боли. — Тебе врачи запретили.

Мама подбежала к отцу. Тот слабо махнул рукой, отталкивая её попытки помочь.

— Извини, Руслан, мои необдуманные действия привели к банкротству компании. Я не просчитал все риски.

— Папа, мы что-нибудь обязательно придумаем! — воскликнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Всё будет хорошо!

Папа посмотрел на меня. В его глазах плескалась усталость, боль и… укор.

Я поняла, что он винит меня. Ведь выход был.

Если бы я не разорвала помолвку, не показала свою независимость, а вышла замуж за Серебрянского, до этой критичной точки могло и не дойти.

Отец был бы здоров, ведь обострение болезни случилось на фоне стресса, вызванного крахом бизнеса и долгами.

Теперь предстоит суд по взысканию задолженности…

В груди разлилась ледяная волна вины.

Я помнила тот день, когда разорвала помолвку. Помнила высокомерное лицо Серебрянского, его уверенность в том, что я никуда не денусь.

Я тогда задыхалась от одной мысли, что моя жизнь будет предопределена его деньгами. Я буду в золотой клетке, а он, как и прежде, развлекаться с любовницами.

Я хотела свободы, хотела сама строить свою судьбу.

Но, похоже, моя свобода стоила отцу здоровья и, возможно, жизни.

Я посмотрела на маму, её лицо было искажено тревогой.

На папу, который, казалось, с каждой секундой угасал. Во мне зрела решимость, твердая, как сталь. Я должна убедить Алекса отозвать иск, заключить мировое соглашение и предоставить рассрочку.

Я должна сделать все, чтобы спасти отца.

Но как? Серебрянский не был человеком, которого можно было уговорить. Он был расчетливым, жестоким и привык получать то, что хочет.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Но я не сдамся. Я найду способ.

Напряжение витало на кухне, густое и осязаемое, как пар от остывающего чая. Каждый шорох, каждый вздох казался преувеличенным, эхом невысказанных слов и неразрешенных конфликтов.

Внезапно, пронзительно, раздался телефонный звонок моего телефона.

Я вздрогнула, сердце подпрыгнуло к горлу.

Алекс? Мысль о нем была как холодный душ, как внезапный удар.

Руслан и мама немедленно уставились на меня, их взгляды были полны тревоги и ожидания. Я пожала плечами, пытаясь скрыть дрожь в руках.

Номер не определен. Это мог быть кто угодно, но в моем сознании уже пульсировало одно имя.

Сглотнув, я ответила на звонок, страшась услышать его голос, его холодную, расчетливую интонацию.

— Мария? — раздался женский голос, безупречно вежливый, но лишенный всякой теплоты. — Я секретарь господина Серебрянского. Через час он ждет вас в своем офисе.

И, не дожидаясь ответа, она отключилась.

Я нервно рассмеялась, смех получился каким-то сдавленным, истеричным. Глупая.

Неужели я рассчитывала, что он позвонит мне лично?

Что он проявит хоть каплю снисхождения или уважения?

Ага. Не дождёшься!

У меня даже не поинтересовались, могу ли я быть в назначенное время, удобно ли?

Взяло зло на Серебрянского, на его холодную деловитость, на его способность превращать все в игру, где он всегда выигрывает.

Руслан прервал тишину, его голос был напряженным.

— Ну что, что тебе сказали?

— Назначили встречу. Через час, — ответила я, стараясь говорить ровно.

— Маша, не ходи! — прошептал отец, его голос был хриплым и слабым. Он смотрел на меня с такой мольбой, что у меня сжалось сердце. — Серебрянский не тот человек, с кем стоит иметь дело. Он… он опасен.

— Папа, ты вообще-то хотел выдать Машу за Алекса, — резко парировал Руслан, его голос был полон горечи и недоумения. — А сейчас говоришь «не ходи»! Ты забыл, как все было?

— Руслан, ты не понимаешь! — отец попытался сесть прямо, но тут же откинулся назад, тяжело дыша. — Тогда я мог диктовать правила. Я хотел, чтобы Маша стала женой Серебрянского, чтобы наша семья была в безопасности. Но Маша сделала всё по-своему, переиграла карты, сорвала помолвку. Теперь у нас нет козырей. А Серебрянский… он всего лишь хочет отмстить. Он не простил.

— Она пойдет и попытается загладить свою ошибку. Так ведь, Мария! — жестко сказал Руслан, его взгляд был устремлен на меня, полный вызова и, возможно, надежды.

Я посмотрела на бледное, больное лицо отца.

Его глаза, полные боли и страха, говорили громче любых слов.

Ради папы я должна идти.

Если Серебрянский действительно хочет отмстить, то, возможно, он готов выслушать. Если он согласится на рассрочку долга, то у отца появится возможность пройти лечение. Эта мысль, как тонкий луч света в кромешней тьме, давала мне силы.