Охмурить банкира

Глава 18

Когда секретарь, мило улыбаясь, произносит мое имя и приглашает в кабинет Серебрянского, внутри меня всё кипит от гнева.

Три часа! Этот мерзавец заставил меня прождать три часа.

Три часа моей жизни я потеряла, ожидая приема Его величества.

Кем он себя возомнил?

Я бросаю взгляд на часы. 15:00, а пригласили меня к 12:00.

Теперь у меня нет сомнений, что он специально заставил себя ждать. Показать свою власть. А может, он ожидал, что я уйду? Или начну возмущаться, высказывать недовольство.

Не дождется.

Я буду улыбаться, как будто пришла только что, а не провела три грёбанных часа в комнате ожидания. Меня уже тошнит от выпитого кофе и съеденных печенек.

Я не могла уйти. Следующей встречи я могла не добиться.

Перед глазами встает больное лицо отца.

Ради него я должна поговорить с Алексом и убедить его предоставить рассрочку по выплате долгов.

Здоровье папы ухудшается с каждым днем, а долги растут, проценты капают за каждый день просрочки.

– Проходите, Мария, - секретарша открывает дверь кабинета с золотой табличкой «Председатель правления Серебрянский Александр Владимирович».

Я делаю шаг. Как будто в логово зверя.

Кабинет просторный, с панорамными окнами, выходящими на город. Дорогой кожаный диван, массивный стол из темного дерева, на котором царит идеальный порядок.

Серебрянский сидит за ним, спиной к окну, так что его лицо оказывается в тени.

Он выглядит спокойным, даже расслабленным, что еще больше разжигает мою злость.

– Присаживайтесь, Мария, – его голос ровный, без тени извинения за то, что встреча началась на три часа позже. Он специально заставил меня ждать.

Моё сердце делает кульбит, когда я смотрю на него.

В идеальном костюме, белоснежной рубашке, волосы немного взлохмачены. Резкие черты лица. Мечта любой девушки. И мой личный кошмар.

Александр Серебрянский. Человек, держащий в руках судьбу моей семьи. И, кажется, наслаждающийся своей властью.

Я сажусь на предложенный стул, стараясь не выдать ни волнения, ни ярости, клокочущей внутри. Держу спину прямо, подбородок чуть приподнят. Не позволю ему увидеть, как он меня задевает.

– Спасибо, – отвечаю сухо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – За то, что уделили мне время. Я знаю, какой вы занятой человек! - в голосе проскальзывает издёвка.

– Итак, Мария, вы хотели встретиться! – официально начинает Серебрянский. – Я слушаю вас!

Чтооо?

Я смотрю на Алекса, злость кипит во мне.

Он что, принимает меня за дурочку?

Или хочет, чтобы я ещё раз умоляла его о предоставлении отсрочки отцу по долгу?

– Вообще-то, Александр Владмирович, вы меня пригласили сюда! – мой голос звучит излишне резко, я приказываю себе не заводиться. – Если вы помните, вчера мы встретились в ночном клубе, где я просила вас предоставить отсрочку моему отцу. Вы мне сказали, что свяжитесь со мной. И сегодня вызвали. К 12:00. И я три часа прождала вас за дверью!

– Вот как. У вас претензии ко мне?

Я сжимаю кулаки. Он специально выводит меня.

– У меня просьба, – говорю я, стараясь говорить спокойно. – Просьба предоставить моему отцу отсрочки по выплате задолженности.

Алекс откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. Его взгляд скользит по мне, оценивая, как будто я – экспонат на аукционе.

– И что вы можете предложить взамен? – спрашивает он, в его голосе звучит неприкрытая двусмысленность.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Неужели он действительно…

– Я могу предложить гарантии, – отвечаю я, стараясь не выдать своего отвращения. – Мой отец – честный человек. Он обязательно выплатит долг, как только у него появится возможность.

– Гарантии? – Серебрянский усмехается. – Гарантии ничего не стоят. Особенно твои, Машенька.

Он встает и подходит к окну, глядя на город, раскинувшийся внизу. Его силуэт, освещенный солнечным светом, кажется еще более властным и недоступным.

– Знаешь, – говорит он, не поворачиваясь ко мне, – я всегда считал, что в жизни нужно платить по счетам.

– Я согласна, – отвечаю я. – Но иногда обстоятельства складываются так, что человеку нужна помощь.

– Помощь? – Алекс поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает что-то похожее на жалость. – Никто не обязан никому помогать. Каждый сам за себя.

Я смотрю на него и понимаю, что он прав. В этом мире никто не поможет, если ты сам не будешь бороться за себя.

И я буду. Я буду бороться за своего отца, за свою семью.

– Чего ты хочешь? – переходя на «ты», спрашиваю, глядя ему прямо в глаза. – Скажи прямо.

Серебрянский подходит ко мне, я чувствую, как моё сердце снова начинает бешено колотиться. Он останавливается в нескольких сантиметрах от меня, я чувствую его дыхание на своей коже.