Охмурить банкира

Глава 19

– Ты забываешься, Машуля! Вопросы здесь задаю я. Итак, что ты здесь делаешь? – его голос был ровным, безэмоциональным, как и всегда.

Я сглотнула. Слова застряли в горле, словно ком. Я чувствовала, как по щекам текут слёзы, обжигая кожу. Я ненавидела плакать, особенно перед ним. Он всегда презирал слабость. А я сломалась. Не выдержала его натиска.

– Я... я пришла просить прощения, – прошептала я, и это было всё, на что я была способна. – Я знаю, что натворила. Я не знаю, как исправить это, но я готова на всё.

Он молчал, внимательно изучая моё лицо.

В его глазах не было ни злости, ни жалости. Только холодное, отстранённое наблюдение, словно я – экспонат под микроскопом.

Он словно ждал, когда я сломаюсь окончательно.

– Итак, – начал он, его голос звучал так же ровно, как и раньше. – Ты пришла просить прощения. И готова на всё. Это интересно.

Я сглотнула.

– Да. Я... я очень сожалею о том, что натворила. Я понимаю, что разрушила ваши планы, возможно, причинила убытки. Я не хотела этого.

– Не хотела? – он поднял бровь. – Но сделала. И теперь последствия разгребает твоя семья. И, как я понимаю, ты.

– Да, это так, – прошептала я. – Именно поэтому я здесь. Я готова сделать всё, что вы скажете, лишь бы вы отказались от взыскания долга. Я могу работать, я могу отдать вам всё, что у меня есть, всё, что заработаю.

Он усмехнулся, и эта усмешка была такой же холодной, как и его глаза.

– Всё, что у тебя есть? Машенька, ты думаешь, что у тебя есть что-то, что может меня заинтересовать? Твои жалкие сбережения? Твоя работа, сколько ты там получаешь? Копейки? Ты вообще работаешь?

– Я... я буду работать очень много! – Мои щеки залились краской. – Я буду стараться. Я... я могу быть полезной. Я могу... я могу делать всё, что вы захотите, Александр Владимирович.

Он откинулся в кресле, внимательно изучая меня. Я чувствовала себя как под микроскопом, каждая моя эмоция, каждое моё движение были ему видны.

– Всё, что я захочу, – повторил он медленно. – Это очень широкое понятие, Машенька. Ты уверена, что готова к этому?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Страх сковал меня, но я знала, что не могу отступить. Я видела в его глазах не злость, а скорее какое-то холодное любопытство. Он, казалось, наслаждался моим унижением.

– На всё? – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка иронии, от которой по спине пробежали мурашки. Это был не вопрос, а скорее проверка.

Я кивнула, не в силах поднять на него взгляд. Пол казался мне сейчас самым интересным объектом в мире.

– Да. На всё.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Я слышала только стук собственного сердца, отбивающего панический ритм. Что он потребует? Что я готова отдать? Я знала, что он не простит просто так. Цена будет высока.

– Хорошо, – сказал он, в его голосе прозвучала нотка удовлетворения. – Тогда слушай внимательно. Ты сбежала со свадьбы. Ты опозорила меня и мою семью. Ты оставила меня с кучей проблем, которые теперь приходится решать мне. И ты хочешь, чтобы я просто забыл об этом?

– Я... я понимаю, что это много, – пролепетала я. – Но я готова искупить свою вину.

– Искупить, – он задумчиво произнес это слово. – Ты знаешь, Машенька, у меня есть одно дело, которое требует внимания. Дело, которое ты можешь помочь мне решить. Это будет непросто. И опасно. Но это будет твоим шансом доказать, что ты действительно готова на всё, – закончил он, и в его глазах мелькнул тот самый холодный блеск, который я так боялась.

– Если ты справишься, докажешь, , что можешь быть полезной….

Я затаила дыхание, ожидая его решения.

– Я готов рассмотреть вопрос рассрочки. А может, даже, отказаться от взыскания долга, – произнес он, и в его голосе прозвучала нотка удовлетворения. – Твой отец будет освобожден от выплат процентов. Но это не значит, что ты свободна.

Мое сердце сжалось.

– Что вы имеете в виду?

– Ты теперь моя. Ты будешь работать на меня. Ты будешь выполнять мои поручения, пока я не решу, что ты отработала долг сполна, – его слова прозвучали как приговор.

Я понимала, что мой побег со свадьбы обернулся для меня пожизненным рабством. Моя семья будет спасена, но я потеряла свою свободу.

Я смотрела на него, чувствуя, как холодный страх сковывает меня. Это было моё наказание, и я должна была его принять.

– Итак, на всё? – в его голосе прозвучала едва уловимая нотка иронии, от которой по спине пробежали мурашки. Это был не вопрос, а скорее проверка.

– Да. На всё.

Я знала, что он не простит просто так. Цена будет высока.

Наконец, он наклонился вперед, и его голос, тихий и бархатный, прозвучал как приговор:

– Хорошо, Маша. Тогда выслушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты вернула мне то, что ты украла.

Я подняла голову, сердце замерло.

– Украла? Я ничего не крала.