Охмурить банкира

Глава 20

Я смотрела на Серебрянского, на его хищную улыбку, на блеск в глазах, который не предвещал ничего хорошего.

Холодный страх сковывал меня, парализуя тело и разум.

Это было моё наказание, моя расплата за эгоизм, за попытку вырваться из уготованной мне судьбы. И я должна была его принять.

– Договорились? – его голос был низким, бархатным, но в нем звучала сталь. Он наклонился вперед, его пальцы барабанили по гладкой поверхности стола, словно отсчитывая последние мгновения моей прежней жизни.

Пересохшими губами я выдавила вопрос, который мучил меня больше всего.

– А что за поручения?

Он улыбнулся шире, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

– Разные, – ответил он, и это слово повисло в воздухе, как невидимая угроза. Разные.

Это могло означать что угодно. От самых унизительных и грязных дел до чего-то, что могло сломать меня окончательно.

Я знала, что не могу отказаться. Моя семья была в его власти. Моё сопротивление означало бы их гибель. Поэтому я кивнула, чувствуя, как последние крохи надежды тают в моей груди.

– Хорошо, – прошептала я, и этот звук показался мне чужим, принадлежащим кому-то другому.

Он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по мне с оценивающим прищуром.

– Отлично. Тогда перейдём сразу к делу. Вчера в ночном клубе, ты видела того огромного мужика. Косарь Константин Константинович, у него кличка «Костик»! Так вот, он заинтересовался тобой. И хочет, чтобы ты его сопровождала на мероприятие.

Дрожь прошла по моему телу.

Этот толстяк, похожий на преступника с его наглым взглядом и липкими руками?

Нет… Этого не может быть. Я вспомнила его, как он пытался прикоснуться ко мне, как его взгляд жадно пожирал меня с ног до головы.

– Нет...

– Что значит «НЕТ»?– Алекс повысил голос, и я невольно вздрогнула. Его тон изменился, стал более жестким, требовательным. – Ты только что, минуту назад сказала, что готова на всё.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Но… он… он мне неприятен. Я не хочу…

– Не хочешь? – Серебрянский усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Ты думаешь, у тебя есть выбор? Ты сама предложила свои услуги. Ты сказала, что готова на всё ради спасения своего отца от неминуемого банкротства.

– Я... я думала, что буду помогать в офисе. У меня образование маркетолога. Могу, в конце концов, уборку дома сделать, обеды готовить, – пролепетала я, цепляясь за соломинку иллюзий.

Серебрянский расхохотался.

Его смех был резким, лишенным всякой радости, как скрежет металла.

– Для этого у меня есть специально обученные люди, Машенька.

Он встал, подошел к окну, за которым виднелся серый, унылый город.

– Косарь – человек влиятельный. Он любит красивые игрушки. А ты, моя дорогая, сейчас именно такая. Игрушка, которую я могу ему предложить.

Мои пальцы сжались в кулаки.

– Но... я не хочу.

– Твои желания сейчас не имеют значения, – спокойно произнес он, не оборачиваясь. – Имеет значение только моя воля. И твоя способность выполнять мои приказы. Ты же сказала, что готова на всё ради семьи. Вот тебе и «всё»!

Я почувствовала, как холод проникает в самые кости. Это было не просто унижение, это было полное лишение контроля над собственной жизнью. Я была пешкой, которую он мог передвигать по доске, как ему вздумается.

– Когда? – выдавила я, голос дрожал.

– На днях! – он вернулся за стол. – Я пришлю тебе платье. И машину. Не опаздывай. И помни, что от твоей покорности зависит не только твоя судьба.

Я сидела напротив Серебрянского, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам. Его взгляд, острый и пронзительный, словно скальпель, рассекал мою растерянность. Он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по мне с оценивающим прищуром.

– Ты должна не просто сопровождать Костика, – продолжил он, наклоняясь вперед. – А быть моими глазами и ушами. Запомнить, с кем он встречается на мероприятии, о чем разговаривает. Меня интересуют его контакты.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Я поняла, что это не просто просьба.

Это приказ. И отказ означал бы не только потерю денег, но и, возможно, что-то гораздо более серьезное. Серебрянский не тот человеком, с которым можно спорить.

– Но… я не знаю, как это делать, – прошептала я, чувствуя, как нарастает паника. – Я не шпионка.

– Ты научишься, – Серебрянский посмотрел на меня так, словно я была куском глины, которую он собирался лепить по своему усмотрению. – Я дам тебе инструкции. Ты будешь делать то, что я скажу. И ты сделаешь это хорошо. Потому что от этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь твоих близких.

Последняя фраза прозвучала как удар.

Он знал. Он знал, как сильно я забочусь о своей семье. Знал, в каком плачевном состянии отец. Он использовал это против меня.