Охмурить банкира

Глава 22

Дверь жалобно скрипнула, пропуская нас в прихожую.

Мы с Русланом шли, словно два поникших осенних листа, прибитых к земле дождем. Тяжесть дня, казалось, осела на плечах, делая каждый шаг неуверенным.

Мама, словно чуткий маяк, встретила нас в дверях. В ее глазах, обычно полных тепла, сейчас плескалось беспокойство.

– Вас так долго не было, я волновалась, – голос звучал мягко, но в нем чувствовалась тревога. Она подошла ближе, её взгляд остановился на мне, внимательный и проницательный. – Ну, что, удалось договориться с Александром?

Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Вспомнила эти три часа, проведенные в душной комнате ожидания, пока «его высочество» соизволит уделить мне время.

– Он заставил меня ждать три часа под дверью своего кабинета! Его высочество был занят! – вырвалось у меня, и я почувствовала, как щеки заливает краска. – Как я его ненавижу!

Мама кивнула, проницательный взгляд не отрывался от моего лица.

– Так что по итогу?

Я попыталась изобразить безразличие, пожав плечами.

– Пока ничего конкретного, будет думать!

Слова прозвучали легкомысленно, но внутри меня все сжималось от осознания того, насколько далека от истины была моя беспечность.

Руслан, почувствовав напряжение, подошел к маме и нежно поцеловал ее в щеку.

– Мама, не волнуйся! Всё под контролем!

Его слова были призваны успокоить, но я знала, что они лишь прикрывают нашу общую тайну.

Мы с Русланом решили не рассказывать маме о том, что я согласилась выполнять деликатные поручения Серебрянского. О том, что через пару дней мне предстоит сопровождать на мероприятие мерзкого Костика и шпионить за ним.

По поручению Серебрянского.

Эта мысль вызывала у меня тошноту. Мерзко. От одной только мысли о предстоящем событии.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, чтобы не выдать себя, я отступила на шаг, чувствуя, как стены моей комнаты зовут меня, как убежище.

– Я пойду к себе, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. И, не дожидаясь ответа, ушла, оставляя маму с её беспокойством и Руслана с его попытками его развеять.

В тишине своей комнаты я чувствовала, как тяжесть дня сменяется тяжестью предстоящего. И эта тяжесть была куда более гнетущей.

Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной, позволяя себе выдохнуть. Комната казалась одновременно и спасением, и клеткой.

На столе лежала стопка книг, но ни одна из них не могла отвлечь от навязчивой мысли о Костике.

Его противная ухмылка, его липкие руки, его вечное самодовольство – все это вызывало отвращение.

А теперь мне предстояло быть рядом с ним, наблюдать за ним, докладывать обо всем Серебрянскому, который, казалось, наслаждался моей беспомощностью, моей вынужденной ролью шпионки.

Как же я могла оказаться в такой ситуации? Всего несколько дней назад я мечтала о свободе, о возможности самой выбирать свой путь.

А теперь я была связана невидимыми нитями с Серебрянским, вынуждена выполнять его приказы, даже если они шли вразрез с моими принципами.

Руслан, наверное, сейчас пытается успокоить маму, придумывает какие-то оправдания. Он всегда был более стойким, более находчивым. Но даже он не знает всей правды. Я не сказала ему, как сильно меня пугает перспектива быть рядом с Костиком, как я боюсь, что он что-нибудь заподозрит. А если он начнёт приставать ко мне, рассчитывая на большее? От одной только мысли, как его руки притрагиваются к моему телу, меня начинает тошнить.

Я села на кровать, обхватив колени руками. Нужно было что-то делать. Нельзя просто так сдаваться.