Охота на истинную. Поймай меня, дракон!

Глава 2

— Давай живее, я тороплюсь.

Отец выпрямляется и непонимающе хмурится. Смотрит на дракона, на меня, на его устрашающего вида стражу и снова на дракона.

— Ящик клубники - один золотой, мой лорд, — отвечает отец и норовит снова боязливо склонить голову.

— Я не про клубнику, — цедит дракон и небрежно тычет в меня пальцем с назинанными на него фамильными перстнями. — А про девку твою.

Сердце прошивает холодом. Во рту появляется металлический вкус.

Что он сказал сейчас?

Резко поворачиваюсь к отцу, на его лице читается полнейшее недоумение. Он открывает рот и косится на меня, сжимая в руке свою кепку.

— Что вы, мой лорд! Катрина - моя дочурка, она не продается, — ему дико даже говорить такое вслух.

А вот дракону нисколько.

Он пренебрежительно хмыкает и переглядывается со стражей. У мужиков в черной форме с шипами блестят глаза от сдерживаемого смеха, на губах мерзкие ухмылки.

— Все продается, старик. И дочь твоя не исключение. Вопрос лишь в цене. Ну так сколько ты хочешь за нее? Последний раз спрашиваю.

Меня трясет. В попытке скрыть дрожь сжимаю руки в кулаки. Отец медлит с ответом. Мы оба понимаем, что перечить Эттервану равносильно самоубийству. Он всегда получает, что захочет. И сегодня ему приспичило приобрести меня, прогуливаясь по базару.

— Простите, мой лорд, — в голосе отца появляются стальные нотки. — Но она не продается.

В ужасе кошусь на него и закусываю губу.

— Ты из ума выжил, старый? — рычит один из стражников и придвигается впритык к прилавку. Его рука в черной перчатке тянется к горлу отца. — Цену назови! Иначе шею сверну.

Отец стоит твердо на своем, поджимает морщинистые губы. А я уже сама не своя от страха, в ушах шумит кровь. Слежу взглядом, как рука стражника смыкается на горле отца, и его лицо багровеет.

Здоровяк в жуткой форме душит его, наваливаясь на прилавок и сминая клубнику.

— Что вы делаете? — срывается с языка. — Отпустите его! Прошу, оставьте отца в покое!

На глаза наворачиваются слезы. Беспомощно оборачиваюсь на дракона, а он сверлит меня темными ледяными глазами, лицо пустое и безупречно красивое, как у бездушной статуи. Стискиваю челюсти и бросаюсь к батюшке. Вцепляюсь ногтями в руку стражника.

Да она каменная!

— Отпустите! — воплю на весь базар, и голос мой эхом разносится в гробовой тишине.

Все таращатся на нас. Все в ужасе.

А я слышу, как что-то хрустит в отцовской шее.

— Оставьте его! Я согласна! Сама пойду, только не убивайте его!

Рука стражника замирает, пальцы медленно разжимаются. Отец закашливается и накрывает ладонью покрасневшую шею, потирает ее и пошатывается. А глаза, блеклые от старости, смотрят на меня. В уголках век собираются слезы и лучики морщин. Я смотрю на него, по щекам ручейки бегут, но я их не чувствую.

— Вот сразу бы так, — надменно бросает дракон и отдает приказ стражникам: — Заберите ее.

Один из них движется ко мне и грубо выдергивает из-за прилавка. Его пальцы сжимаются на моем предплечье, да так, что кости звенят от боли. Невольно вскрикиваю.

— Полегче с ней! — рявкает дракон. — Останутся синяки - я тебе горло вырву.

Стражник тут же ослабляет хватку и подталкивает меня вперед. Отчаянно хватаюсь за прилавок, смотрю на отца. А на нем лица нет. Он будто меня в последний путь провожает.

Да так и есть! Обратно меня дракон не отпустит.

Что же я натворила? Нет, а разве был выбор? Или я, или отец. Я не могла позволить причинить ему боль. Но своим согласием сама нанесла смертельную рану.

Дракон ухмыляется и бросает на прилавок бархатный мешочек с деньгами. На эту сумму можно новый дом купить, отец не будет больше нуждаться.

— Прости, — шепчу ему одними губами, а слезы глаза застилают.

Дракон берет с прилавка корзинку с отборными ягодами и отправляет одну в рот. Стражник тащит меня мимо шатров, а я прячу глаза, чтобы не видеть испуганные и сочувствующие взгляды торговцев.

Происходящее кажется нереальным. Я будто во сне, и голова кружится как в горячке. Уши закладывает от стука сердца, ноги ватные и не гнутся, а стражник толкает меня в спину, заставляя идти быстрее.

Дракон движется позади, я чувствую каждый его шаг кожей. Уверена, ему зрелище доставляет удовольствие.

Проходим мимо ворот, на нас оборачиваются прохожие. Но, завидев дракона, тушуются и смиренно склоняют головы. А потом идут дальше по своим делам, будто ничего необычного не происходит.

На дороге стоят два роскошных черных экипажа с гербами в виде дракона с разинутой пастью. Меня заталкивают во второй, дракон подходит к первому и, не удостоив меня взгляда, залезает в него.

Купил кило клубники и какую-то девку, о существовании которой тут же забыл. Поговаривают, что таких, как я он каждую неделю покупает по велению левого мизинца. Ни одна из них домой так и не вернулась. Я не первая и не последняя.

Забираюсь на мягкое кожаное сиденье, за мной сразу захлопывают и запирают дверь. Волосы на затылке шевелятся от порыва воздуха и ужаса. В экипаже я одна, но стражник становится сзади на подножку.

Вот и все. Назад пути не будет.

Подползаю к окну и прислоняюсь к нему ладонями, выискиваю глазами отца среди толпы, выбежавшей с базара проводить меня. Но не успеваю - экипаж трогается и с неимоверной скоростью уносится прочь.

А я смотрю, как удаляется моя прежняя жизнь и исчезает за поворотом. Будто и не было ее.

Из горла рвется вопль, но я зажимаю его ладонью.

Только бы с батюшкой все было хорошо. У него же кроме меня и десятка кур никого не осталось.

За что вы так с нами, драконьи боги?