Охота на истинную. Поймай меня, дракон!

Глава 3

Экипаж останавливается на подъездной дороге белого камня, ведущей к роскошной веерной лестницей дворца. Смотрю на нее через стекло, успевшее запотеть от моего дыхания. Протираю его ладонью и разглядываю само здание.

Прежде я видела дворец лишь издалека и восхищалась, а теперь боюсь приближаться. За массивными дубовыми дверями, украшенными резьбой и металлическими вставками, меня ждет клетка, из которой уже не выбраться.

Стены переливаются на солнце, создавая впечатление, будто сам камень дышит и живет. Капители колонн из золотистого мрамора выполнены в виде фигур драконов.

Высокие окна, украшенные витражами, на крыше сверкают шпили.

По обе стороны от лестницы благоухают ухоженные сады, каменные аллеи ведут к фонтанам. И вся эта красота обнесена высоким черным забором. Клетка. Самая настоящая.

Я так засмотрелась на дворец, что не замечаю приближения стражника. Он резко распахивает дверь, и я почти вываливаюсь из экипажа на подъездную дорожку. Он нелепо подхватывает меня и тут же отступает в сторону. Что? Прикасаться к игрушкам лорда запрещено?

Дверь первого экипажа открывается, из нее выходит лорд Эттерван. С грациозной небрежностью оправляет полы камзола, поворачивает голову и мажет ледяным взглядом по моему лицу. Уголки его губ изгибаются в плотоядной ухмылке.

А из дворца по лестнице скользит к нам прислуга в лице дворецкого в черной ливрее и двух горничных, не смеющих глаза на хозяина поднять.

— Отведите ее в мой кабинет, — отдает приказ будничным тоном лорд и походкой истинного хищника направляется к лестнице.

Смотрю ему вслед, а у самой поджилки трясутся. Нереально, это все нереально! Но сколько бы не щипала себя за руку и не кусала губы, сон не обрывается. Пора бы смириться, но не получается.

Сама виновата! Вот зачем капюшон сняла? Матушка же наказывала на людях прятать лицо и волосы, опускать глаза при виде незнакомцев, но нет! Мне стало жарко, и свой комфорт я поставила выше безопасности!

Горничные обступают меня по обе стороны и подхватывают под локти. С виду хрупкие, а волокут с силой, да не вырваться! Обучены, как следует обращаться с игрушками хозяина. Но я даже не пытаюсь брыкаться, хотя внутри меня настоящая битва разворачивается. Паника и отчаяние накрывают ослепляющей волной, кровь закипает от страха и желания высвободиться. Сердце норовит из груди выпрыгнуть. Сознание балансирует на грани обморока.

Последние капли самообладания уходят на то, чтобы смиренно идти и поспевать за шагом горничных. Знаю, чем чревато сопротивление - бросят в темницу и болью выбьют из меня покорность. Так или иначе заставят подчиниться и принять участь.

Меня заводят в распахнутые двери. Высокие потолки просторного холла украшены лепниной, стены из светлого камня, переливающегося в свете магических бронзовых ламп. Под ногами красная ковровая дорожка приглушает шаги. Дракон лениво движется впереди нас и поднимается по широкой лестнице.

Избегая смотреть на него, верчу головой. Справа приоткрытая дверь в тронный зал. В глубине холла, под лестницей, арка в зал для пиршеств. Слева же располагается кухня.

Голова идет кругом. Спотыкаюсь о ковёр, но горничные крепко меня держат. Волокут вверх по лестнице, я уже почти ногами не переставляю от происходящего ужаса.

Дракон скрывается за высокими белыми дверями, украшенными золотыми вензелями. Тут-то меня накрывает паникой окончательно.

Упираюсь каблуками в ковер, сопротивляюсь бойким служанкам. Выкручиваю руки и пытаюсь высвободиться. Нет, только не наедине с ним! Ни за что!

Но они быстро гасят мой воинственный настрой. Заламывают руки и сводят их за спиной, вынуждая рухнуть на колени. Одна из горничных склоняется надо мной и шипит на ухо:

— Не заставляй нас делать тебе больно. Нам этого так же не хочется, как и тебе, поверь, — и тут же выпрямляется.

Одновременно они вздергивают меня на ноги и тащат к дверям. Заводят в светлую комнату с письменным столом темного дерева и черным креслом с высокой спинкой. Слева от двери серый диван и два кресла обступили красивейший черный камин, рядом стеклянный чайный столик. Вдоль стен тянутся книжные шкафы.

Дракон стоит у окна, расстегивая пуговицы камзола. Горничные подводят меня к столу и отпускают, а миг спустя за ними закрываются двери. Не успеваю перевести дыхание, как Эттерван разворачивается и обдает меня взглядом, от которого внутри все стынет и болезненно сжимается.

Робко смотрю на мускулистую грудь дракона, выглядывающую из расстегнутой рубашки. Судорожно сглатываю ком в горле.

— Полагаю, ты не уяснила, что с тобой будет дальше? — хмыкает и подходит к столу. Присаживается на его край и складывает руки на колене. — Что ж, я объясню. И потом не говори, что тебя не предупреждали, Кат-ри-на.

Медленно поднимаю глаза к его породистому лицу и стискиваю зубы. Его это только забавляет, в темных глазах появляются веселые искорки.

— С этого дня ты - моя собственность. Твоя жизнь в моем полном распоряжении. Советую забыть о родном доме и не грезить о побеге - этому не бывать. Любая попытка вырваться за пределы дворца будет жестоко наказываться. А я не люблю, когда моим куколкам приходится делать больно. Это портит внешний вид, — морщится и отводит взгляд, разглядывает свои ухоженные ногти. — Ты должна быть на седьмом небе от счастья от того, что удостоилась чести быть моей наложницей. Многие хотели бы оказаться на твоем месте, Катрина.

От возмущения и гнева меня захлестывает волной жара, кровь снова закипает. Сжимаю кулачки и впиваюсь ногтями в кожу ладоней, только бы сдержаться и не открыть рот. А на языке вертится многое! Вот только произносить мысли вслух опасно для жизни.

— Вижу, у тебя есть возражения, — холодно ухмыляется дракон и вальяжно покачивает ногой. — Ничего, привыкнешь. Все в конечном итоге привыкают, ты не станешь исключением. А теперь я хочу тебя рассмотреть получше, — склоняет голову к плечу и сверкает глазами, зрачки в которых вытягиваются и становятся узкими вертикальными полосками, как у ящера. — Раздевайся.