Охота на истинную. Поймай меня, дракон!

Глава 9

На ужин я решаю не выходить и тихонько сижу на просторной кровати, прижимая колени к груди. Обхватываю их руками и, стараясь не расклеиться окончательно, рассматриваю новую обстановку.

Слезы кончились, но опухшие веки и лицо меня нисколько не красят, да и не хочется давать Донне лишний повод для насмешек и издевок.

Убранство комнаты поражает воображение: у окна стоит софа, обтянутая изысканным розово-персиковым шелком, перед ней мраморный столик и напольная ваза с садовыми цветами; светлые стены с тонкой золотой лепниной украшают картины с романтичными пейзажами.

Балдахин кровати драпирован легкими тканями в нежных тонах, постельное белье из сатина с кружевами и вышивкой играет на свету. Провожу по нему ладонью и вздыхаю. О таком я и не мечтала, мы с отцом довольствовались малым и были счастливы.

Массивная хрустальная люстра переливается в лучах закатного солнца. За окном уже вечер. Отец должен был вернуться с базара домой, заварить липовый чай и сесть у окна, как делал всегда. А я бы побежала поливать грядки и прикидывать, сколько ягод клубники поспеет к утру.

Но дом опустел, я больше не составлю ему компанию и не приготовлю скромный, но сытный ужин в печи.

Батюшка потерял маму, а теперь и меня. Одиночество его сломает.

И если бы я могла обернуть время вспять…. А что бы я сделала, а? Капюшон бы не осмелилась снять. Неужели он действительно спас бы меня?

Этого я уже никогда не узнаю, увы.

В дверь осторожно стучат, вернее будет сказать - скребутся. Нервы натянуты, потому вздрагиваю от неожиданности и поворачиваю голову.

Камилла бы не стала церемониться и вошла без предупреждения. Грегори - тем более. Но кто тогда?

Не успеваю ответить, как дверь бесшумно отворяется.

На пороге стоит одна из девушек, которых видела в столовой. Хрупкая, почти подросток, длинные темные волосы переброшены на одно плечо.

На ней легкого розовое платье из струящегося шифона. Лиф мягко облегает небольшую грудь, линия талия завышена, невесомый наряд подчеркивает ее юность и нежность. Такую красоту я видела в витринах столичных лавок, но не могла себе позволить. Да и куда бы я в нем ходила?

За водой к колодцу? Или, может, в лес по грибы? Для торговли оно тоже не годится. Платье создано для дам, не обремененных домашним и каким бы то ни было трудом.

У девушки в руках серебряный поднос с глубокой фарфоровой тарелкой, от которой еще исходит пар. Она переступает порог и закрывает за собой. Мелкими шагами приближается к кровати и ставит на нее поднос. Улыбается мне робко и сцепляет руки на животе, теребит пальчиками воздушную ткань платья.

— Решила принести тебе поесть, — оправдывается она и хлопает ресницами. — Меня Элея зовут. А ты -Катрина?

— Верно. Спасибо, Элея, — усилием воли выдавливаю из себя улыбку. — Но я не голодна. От одной мысли о еде ком к горлу подкатывает.

Девушка мрачнеет и подходит ближе. Забирается на край кровати и пристраивается на уголке за резной стойкой. Разглаживает ладонями подол платья и поворачивает голову, чтобы видеть меня.

— Камилла сердится, когда мы не едим. Ты же не хочешь, чтобы она тебя насильно кормила? Мы достаточно видели здесь и прочувствовали на себе, успели сделать выводы. И тебе лучше принять ситуацию.

— Я правда не голодна, — отзываюсь я и отвожу взгляд.

— А почему тебя все дикаркой называют?

Пожимаю плечами.

— Видимо, потому что я - простолюдинка, а таких Эттерваны за людей не считают.

Элея покусывает губу и выдерживает паузу.

— Ты все еще надеешься вернуться? Из дворца Грегори нет для нас выхода, забудь о родном доме. Будь покорной и улыбайся, что бы не произошло. Послушные девочки получают подарки от лорда Эттервана и некоторые привилегии.

Поджимаю губы и качаю головой, рассыпая волосы по плечам.

— Мне не нужны его подарки. Я хочу свою жизнь обратно, хочу вернуться к папе.

Элея растерянно хмурит лоб.

— Зря ты так. Сама посуди: лучше, чем здесь, ты вряд ли устроилась бы.

— Меня вполне устраивала моя жизнь, я не просила всего этого, — отрезаю и смотрю мимо нее в окно.

На то, как солнце тонет за горизонтом на лиловом фоне неба, зависает над темной морской гладью. От подкатывающего ужаса забываю моргать.

— А меня родители с превеликой радостью продали лорду Эттервану за горсть золотых монет, — заявляет Элея и вскидывает подбородок. В ее голосе проскальзывает раздражение, но на губах еще играет беззаботная улыбка. — Я не держу на них зла. Меня одевают в роскошные платья из дорогих материалов, кормят изысканными блюдами, моя спальня похожа на покои принцессы! Да разве это не счастье? И требуется всего-то ублажать лорда, когда он того пожелает. П-ф-ф-ф! Ерунда какая!

Ничего себе ерунда….

Надо же, а ведь я на мгновение подумала, будто мы могли бы с ней подружиться. Нет, в доме Эттервана я совершенно точно ни с кем дружбу водить не стану. Но и ссориться опасно. Потому я отвечаю девушке печальной улыбкой, а мнение оставляю при себе. У каждого свои представления о счастье и благополучии. Наши с Элеей сильно разнятся.

— Я думала, его гарем куда больше, — искоса поглядываю на тарелку на подносе. Аромат тушеного мяса заполняет комнату и раздражает обострившееся обоняние и пустой желудок.

Элея пожимает хрупкими плечиками.

— Тех, кто надоедает Грегори, отправляют в пансионат для старых дев, — и пренебрежительно хихикает. — При мне двоих увезли. Они свое отслужили, — бесхитростно улыбается и перебрасывает волосы на другое плечо. — Донна здесь дольше всех, его любимица. Самая опытная и искусная в постели, но однажды и она ему наскучит. К тому же, у Грегори не один дворец, если ты не в курсе. В каждом имеется цветник из отменных красавиц. Он меняет нас по настроению, иногда до меня очередь месяц не доходит. Так что живу себе припеваючи, горя не знаю.

Во мне поднимается негодование, стук в висках усиливается. В голове не укладывается то, с какой небрежностью и равнодушием она рассуждает о судьбах других девушек и о свой собственной. Разве так можно?