Охота на Оксану. Наследство с обременением

Глава 1

Звук в моем кабинете — это тишина.

Не обычная, а дорогая, созданная тройными стеклопакетами и лучшей звукоизоляцией, которую можно купить за деньги.

За окном на шестьдесят пятом этаже суетится Москва, но здесь, в моем офисе, всё под абсолютным контролем. Контроль — это всё.

— Игорь Борисович, — голос моего ассистента почтительно просачивается через динамик селектора. — Матвей Захарович на линии. Нотариус вашего покойного дяди.

Раздраженно морщусь.

Последний раз я видел дядю лет пятнадцать назад. Старик с безумным блеском в глазах, постоянно говорящий о каких-то книгах и вечных ценностях. То есть о том, что не имеет рыночной стоимости.

Его смерть пару недель назад стала для меня не трагедией, а мелкой бюрократической помехой.

— У меня через десять минут совет директоров. У зама есть доверенность на все. Пусть решает.

— Он настаивает на личном разговоре. Говорит, в завещании есть особый пункт.

Особый пункт. Звучит как проблема. А проблемы я не люблю. Проблемы отнимают время, а время — единственный невосполнимый ресурс.

— Ладно. Пять минут. Соединяй.

Я откидываюсь в кресле из белой кожи. Его холодная гладкость успокаивает. На линии раздается старческое покашливание.

— Игорь Борисович, добрый день.

— У меня мало времени. Суть.

— Суть в том, что ваш дядя, Всеволод Аркадьевич, оставил вам в наследство все свое имущество. А именно: дом и участок в поселке Кратово.

— Прекрасно. Слава подготовит документы для немедленной продажи. Пришлите ему все необходимое.

— Боюсь, с немедленной продажей возникнет затруднение, — в голосе нотариуса появляется вкрадчивая, почти ехидная нотка. — Видите ли, есть условие. Обременение.

Я стискиваю зубы.

Обременение.

Ненавижу это слово.

— Какое еще обременение?

— Дом переходит в вашу полную собственность. Однако вы обязаны предоставить право пожизненного проживания в гостевом флигеле Райской Оксане Викторовне. С сохранением доступа ко всему участку.

Какая-то Райская еще. Я роюсь в памяти. Фамилия не говорит мне ровным счетом ничего.

— Это еще кто? Прислуга?

— Оксана Викторовна была… компаньонкой и сиделкой вашего дяди в последние годы. Он был к ней очень привязан.

— Купите ей квартиру. Однушку в Бирюлево. Вычтите из суммы продажи участка. Проблема решена.

— Не решена, Игорь Борисович. В завещании четко прописано: «пожизненное проживание именно в этом доме». При несоблюдении условия все имущество переходит фонду защиты диких животных.

Я молчу, чувствуя, как по венам начинает разливаться холодная ярость. Старый маразматик. Даже после смерти умудрился создать проблему. Фонд защиты диких животных? Это даже не смешно.

— Я понял. Спасибо. — Бросаю трубку, не дожидаясь ответа. — Слава! — Зам материализуется в дверях так быстро, будто ждал за дверью в низком старте. — Отменяй совет директоров, готовь машину. Едем в Кратово. Разберемся с «обременением» на месте.

Дорога в моем «Maybach» — это продолжение кабинета. Кожа, дерево, идеальная тишина. Но сегодня она меня не успокаивает.

Мысль о том, что какой-то посторонний человек — точнее, какая-то сиделка — диктует мне условия… вбивается в мозг раскаленным гвоздем!

Я привык покупать людей, увольнять людей, судиться с людьми. Но я никогда не позволял им становиться проблемой.

Поселок выглядит так, будто застрял где-то в девяностых. Асфальт сменяется грунтовкой. Мой идеально чистый автомобиль пачкается. Наконец навигатор объявляет, что мы на месте.

За забором из проржавевшей сетки-рабицы стоит то, что когда-то было домом. Теперь это просто деревянный скелет, обросший диким виноградом. Покосившиеся крыльцо, облупившаяся краска. Запах сырости и гниющих листьев пробивается даже сквозь фильтры климат-контроля.

Актив, который не стоит даже потраченного на него бензина.

Я выхожу из машины, чувствуя, как мои ботинки ручной работы за пять тысяч евро вязнут в мокрой земле.

На крыльце флигеля — постройки еще более жалкой, чем основной дом — появляется женская фигура.

Я ожидаю увидеть кого угодно: согбенную старушку, полную тетку в застиранном халате, девицу ушлого вида, решившую «присесть на хвост» одинокому старику. Но та, что стоит передо мной, не вписывается ни в одну из категорий.

Она молода. Может, двадцать пять, может, чуть больше. Высокая, стройная, в простом сером платье, которое сидит на ней безупречно. Светлые волосы собраны в простой пучок. Ни грамма косметики. Но самое главное — ее лицо. Спокойное. И глаза. Большие, серые, как зимнее небо. В них нет ни страха, ни заискивания, ни любопытства. Только вежливое отстраненное спокойствие.

Она смотрит прямо на меня, и я впервые за много лет чувствую себя… оцененным. Не как всемогущий Волков, а просто как незнакомый мужчина, вторгшийся на ее территорию.

— Игорь Борисович? — Ее голос тихий, но ровный. Без тени подобострастия.

— Он самый, — бросаю я, подходя ближе.

От нее пахнет чем-то простым и чистым. Яблоками и свежевыстиранным бельем.

— Проходите, пожалуйста. Я ждала вас.

Она отступает в сторону, пропуская меня в дом. И я понимаю, что моя быстрая кавалерийская атака с предложением денег, от которых невозможно отказаться, может оказаться сложнее, чем я думал. Эта женщина — не из тех, кого можно купить. И от этого она уже бесит меня еще больше.