Охота на Подражателя

10. Три минуты до провала

Мы прошли мимо гудящих труб и паровых вентиляционных шахт, встроенных прямо в старые фасады зданий. Воздух пах раскаленным металлом и кофе — крепким, как выстрел в затылок. В одном переулке у стены стояла уличная чародейка и начерчивала гексагон на клапане парового котла — вероятно, кому-то снова выбило щит, и теперь бытовая магия удерживала трубы от взрыва.

Офис отдела располагался в одном из соседних зданий, на углу здания, которое выглядело старше самого города вместе взятого — с латунными перилами, витиеватыми барельефами и вечно капающими трубами, от которых разило защитной магией первого уровня. Я никогда не спрашивала, откуда такая мания секретности у нашего шефа. Но, поскольку он крутился среди весьма влиятельных фигур — это казалось естественным. Перенимать привычки тех, кто стоит над тобой. Например, профессоров при Академии Магистрата — желание не отличаться от своих «друзей» перевесило всё.

Друзьями я бы таких людей не называла. Знакомыми, приятелями? Вполне себе да. Поговаривали, в состав защитного заклятия были подмешаны редкостного типа ингредиенты — такие как пепел демонов, обрывки признаний особо опасных преступников и редкий цветок сухостоя из Пустоши Четырёх Ветров. Название не припомню.

На входе меня встретил Пак, дежурный агент и по совместительству мой личный раздражитель №2.

- О, кого я вижу! — пропел он с фальшивым восхищением. — Королева психических срывов вернулась?

- Ты прикроешь меня, если начальник появится, Пак? — перебила я его, направляясь к своему столу.

- Смотря с чем ты вернёшься. Хочу трофей. Череп, пару печатей или хотя бы наручники с порчей.

- Будут тебе наручники. Затянутые на шее, если будешь ржать конём, — буркнула я, бегло заполняя отчет о сегодняшнем спонтанном визите в Дом ветеранов. Все формальности — чтобы отвязались. Потом шмыгнула в архивную часть здания, где находился шлюз-портал к структурным секторам Магистрата.

Туда без допуска нельзя. Без рун, разрешений, без прослушивания дюжины голосов, шепчущих на мёртвом языке.

Я стояла перед коваными вратами, запечатанными аркано-механической решёткой. В ней двигались в своем неспешном темпе шестерёнки, вспыхивали глифы, а полупрозрачная синяя мана опоясывала портал, как змея, ползающая по спирали и против нее. Знак бесконечности.

- Ну что, — прошептала я. — Поиграем?

Элайдж появился справа от меня. Как всегда — внезапно.

- Ты не сможешь. Без допуска ты даже рычаг вызова не переключишь. Это не Дом престарелых, здесь не получится выломать всё одним только взглядом. И взмахом твоих ресничек.

- Я не собираюсь ломать. Я собираюсь обойти систему охраны.

Я потянулась к внутреннему карману. Там лежал жетон выпускника Академии с древней эмблемой — глаз в спирали, окружённый пером, змеёй и линзой. Почти у всех магов он был аннулирован после окончания обучения. Почти.

- У тебя осталась активная метка? — ахнул Элайдж. — Ты сумасшедшая. Это незаконно.

- Ага. Но чертовски удобно, когда надо проникнуть в самую охраняемую зону города.

Я приставила руку с жетоном к печати — и та вспыхнула. Решётка чуть дрогнула. Она узнала меня. Не приняла, но зафиксировала. Этого было достаточно. Я слышала, как в глубине механизмов что-то глухо задребезжало.

- Три минуты, не больше. Потом туда сбежится половина надзора, — сказал Элайдж. — И если они увидят, что ты активировала метку выпускника, тебя выкинут не только с работы. Тебя отправят на принудительные работы. Минимум. Ты — преступница, дорогуша. — Но глаза Элайджа сверкнули азартом, и даже одобрением. Как мне показалось.
- Сам не лучше меня, дорогуша, — передразнила я, переступая порог. — Именно поэтому ты меня и любишь, чёртов призрак.

Когда я вошла в Архив, воздух изменился. Он стал тише, буквально осязаемый — до мурашек на коже. Как слой сажи, которая накопилась в трубе нечищеного целую зиму дымохода. Эта тишина сдирает меня до костей. Отовсюду веяло старьём — но не тем, которое легче лёгкого найти в любом букинистическом магазине, а тем, что под грифом «секретно» хранится в задвижных шкафах не просто так. Чтобы бумага не подвергалась лучам света, которые она так не любит, чтобы не выцвела, осталась в том же первозданном состоянии. Вышедшая из-под руки писаря и аккуратно сложенная в отдельную папку. Слой за слоем.

Я подошла к одному из латунных шкафов секции пять и взялась за массивную круглую ручку. Действуя чисто интуитивно. Такими устройствами, как эти шкафы, владели не только человечишки в своих банках с золотишком, но и мы — в своих хранилищах.

Хоть что-то нас, да связывает. Любовь к металлам и письменности.

- Время…

Здесь было всё иначе: стеклянные кристаллы повисли над головой. Тут никто не скрывал свою принадлежность к миру магии. Людям вход заказан — они даже не могут видеть здание, проходя сквозь иллюзию. Большой парк — картина, которая поддерживается в их головах с помощью магии созидания.

Внутри шкафа меня ждал многоярусный спуск, и чем дальше я забиралась, тем чаще колотилось сердце, крича: а если я не успею выбраться?!

Вокруг меня медленно кружили фолианты, подвешенные в магнитной мана-сети — они плавали против часовой стрелки в воздухе, перечитывая себя сами, будто вспоминали, кто их в последний раз читал. Рухляди тоже хочется внимания.

Под куполом, высоко над головой, плавали механические архивариусы — автоматоны на длинных паутинных конечностях и щёлкали от скуки клавишами, пробивая на бумаге какую-то тарабарщину.

Тухлая картина вырисовывается. В мои студенческие годы тут было намного веселее. Каждый из архивариусов держал в металлических клешнях голографические карточные каталоги, которые сворачивались и разворачивались в светящиеся строки.

Иногда один из них щёлкал бронзовой челюстью, и имя нужного документа зажигалось прямо в воздухе — алыми рунами на фоне бесцветной маны.

Я старалась идти бесшумно. Тут могли бродить только сами работники при Магистрате или студенты академии. Платформа под ногами — коварная вещица: она могла оборваться в любой момент, если только засекут чужака. А дальше тебя ждет провал. Яма, в которой просидишь чёрт знает сколько, пока к тебе не придёт рядовой конвоир, подталкивая дубинкой на допрос.