Охота на Подражателя

11. Протокол 9-77-Б

Холодный камень впился в лопатки, но я не двигалась с места. Только дышала. Судорожно и тяжело. Не верилось до конца, что я смогла уйти от охраны быстрее, чем их окуляры меня заметили. Окуляры — это в прямом смысле. Кто-нибудь из нормальных людишек встречал нанятых на охрану здания кротов в очках плюс десять?!

Тем временем металлическая папка, прижатая к груди, вибрировала в моих руках и с каждым мгновением казалась тяжелее любого орудия пыток. Сквозь бетонную плиту потолка на лицо медленно падали капли воды, просочившейся из медной трубы, привинченной практически к краю в незаметный на первый взгляд угол.

Отдалённый гул оживлённой улицы доносился до меня, чуть касаясь слуха вибрацией. Люди, мобили, редко — повозки, запряжённые лошадьми, которые всё никак не могли выйти из моды в век технологического прогресса. Это чисто прихоть богатых. Пара процентов от всей массы, но зато этот процент может себе позволить такую роскошь, как содержание лошади. Да не одной, а десятка, может, двух. Магистрат в этом плане не отличался от людишек. Даже наш куратор по возобновлённому делу прибыл в карете. Чтобы «не выделяться».

“Мне по душе было милейшее изобретение человека — велосипед. Гениально! Я любила наблюдать за человечками из-под «лупы микроскопа”.

- Поздравляю, Кира, — голос Элайджа разрезал тишину с ленивой язвительностью.

Я приподняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, словно наблюдал за упавшим с высоты майским жуком.

- С чем, интересно мне знать? — фыркнула я, не утруждая себя сесть.

- Теперь моя напарница — преступник номер один, — Элайдж усмехнулся и, оттолкнувшись плечом от стены, сделал пару шагов в мою сторону.

Я медленно села, морщась от боли в боку. Всё же хорошенько я приложилась своими больными косточками. Ребро болит… И копчик ноет. Пыльный воздух царапал горло, в голове пульсировало навязчивое кап-кап-кап, а затем — бабац в темечко. Хорошо простреливает...

- Никто не узнает, — отмахнулась я. Голос сухой, без эмоций.

- Правда? — он наклонился чуть ближе, склонив голову набок. — И ты правда считаешь, что архивные и ведомственные Мнемоскопы не зафиксировали твою мордашку?

- Я… всё стёрла, — отрезала я, раздражаясь.

- Ага. Конечно. Ты и архивы подчистила, и логи доступа, и отпечатки. Гений криминала, мать твою. — Он выпрямился. — Не хватало только, чтобы ты автограф оставила!

Я молчала. Всё уже было сделано. Возврата не существовало.

- Это стоило того, — наконец сказала я, сжав пальцы на металлической крышке старой папки.

- Ради личности старика в пищевой цепочке Магистрата! Мерзость… Это твой типаж, Кира Хоуп?.. — голос Элайджа стал тише, ещё более саркастичным и острым. Как скальпель! — Или ты просто захотела поиграть в героя-расследователя? Лавры не даются без потерь…

- Ой, без тебя знаю.

- Отлично. Тогда, когда тебя завтра будут снимать с наручниками под окулографами журналистов, тоже скажи: «Без вас знаю». Интересно, прокатит ли.

Я не ответила. Говорить больше не имело смысла. Папка в руках — равно частичка пазла. Всего один фрагмент.

Элайдж махнул рукой и, развернувшись, пошёл к выходу.

- Проще было не рыть себе могилу. А ты начала копать не только под подражателя, но и под рыбу куда крупнее, чем можешь вытянуть, Кира… Я — пас!

Не успела я подняться с каменного пола, прижимая к себе проклятущую папку, как в проёме округлой арки выросла тень женщины, больше её самой.

Мирэль собственной персоной! Редко эту дамочку можно было увидеть в подвале «крысятников», как она называла любителей пошушукаться и пообниматься в полумраке этого самого помещения, предназначенного совершенно под иные нужды.

Молодая девушка — лет двадцати восьми, может, двадцати девяти. Моложе меня, с непомерным эго. Горделивая. С честно уложенными волнистыми волосами в дурацкий пучок, который старил её лет на десять, и злющим прищуром. Каблуки глухо цокнули по каменным ступеням, и воздух наполнился ароматом дорогого табака с нотами терпкой парфюмерии.

- Ну наконец-то! — Мирэль Джексон упёрла руки в бока, как бронзовая статуэтка правосудия в ярости. — Нашлась потеря века! Шефу уже звукограф управляющий домом ветеранов оборвал. Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?

Я промолчала. Потому что знала. Потому что кап-кап-кап в висках теперь отбивало ритм пожарной тревоги.

- Сегодня твой день, Хоуп, — продолжила она. — Звонили из психиатрического отделения. Спрашивают: «Эта сумасшедшая точно ваша?» Какого чёрта ты вломилась утром?! Полечиться решила за счёт Магистрата?

Я попыталась встать, но тело отозвалось резкой болью. Отлично. Буду ещё и ползать по коридору в глазах секретаря с международной надменностью.

- Скажи хоть что-нибудь! — Мирэль подошла ближе, понизив голос. — Шеф в бешенстве. Если бы не твой послужной список, он бы тебя уже Комиссариату проверки следователей отдал.

- Она выполняла приказ, — раздался голос за спиной. Элайдж.

Я обернулась. Элайдж появляется, как всегда — когда уже поздно, но всё же вовремя. Его лицо было спокойным, а тон — официально-надменным.

Любишь же ты строить героя!

- Приказ? — Мирэль вскинула бровь. — Серьёзно?

- Да. Проверка поступившей от анонима информации. Мы не вправе игнорировать всё, что может хоть как-то помочь в поимке подражателя. Хоуп действовала строго согласно протоколу номер 9-77-Б. Выезд — конфиденциальный. Спроси шефа сама, не маленькая девочка. Тц, а сплетница-то ещё та.

Она поджала губы от обиды, лицо вмиг потеряло мягкие формы. Овал ушёл, оставив место для напряжённых углов. Мирэль смотрела на него так, будто собиралась испепелить взглядом врага всего сущего. Мне это чувство знакомо. В своё время, в самом начале нашей работы в тандеме, мы с Элайджем цапались сродни диким кошкам в клетке зоопарка.

А сейчас этот сгусток сарказма и издёвок спас меня. Вновь.