Охота на Подражателя

12. Паровозики и пепел

Когда мы вышли из здания Бюро, полуденное солнце лениво косилось на нас сквозь копоть «засаленных» сажей стен угла здания. А недавно проведенные людишками провода для нового изобретения звукографа провисли над домами, оставляя длинные тени на асфальте. Магистрат не гнушался пользоваться забавными штучками. После они, конечно, изобретут что-то своё. Более интересное и надежное. Но технологии людей и их развитие со времен прошлого правителя просто поражали. Реформы во всём и везде. Инновация за инновацией буквально наступали друг другу на пятки.

Кира сунула руку в карман за носовым платком и, достав прикрыв ажурной тряпицей лицо, громко чихнула, как будто этим чихом можно было спугнуть весь мерзкий осадок «за-конченности» города, особенно над этим облезлым архитектурным недоразумением, которое по маг-документам именовалось Центральным Бюро особых расследований при Магистрате.

Снаружи Бюро выглядело так, словно по нему пару раз прошёлся циклон магических бурь, потом пара уволенных горе-архитекторов, а после — десять лет равнодушия. Серый громоздкий кирпич, выцветшие и побелевшие по углам от времени, фасад в трещинах, над дверью — полуслепая латунная табличка, на которой "особых" было нацарапано вручную поверх старого названия. Уродливая, вечно дрожащая вывеска с лампами, как из цирка-шапито. Словно заведение, где не спасают жизни, а продают надежду на всё лучшее, что ещё осталось.

Изнутри же — это была чертова подземная машина, кишащая рычагами, архивами, псевдоэлитой и непрошеными тенями. Именно отсюда можно было попасть в любой уголок города, связанный с Магистратом через портал в подвале, которым Кира несанкционированно воспользовалась. Что ж, её рейд удался.

Но от её выкрутасов у меня до сих пор дрожат пальцы, и крутится только одна мысль: а если бы моих сил не хватило, чтобы вытянуть тебя из архива Магистрата?! Дура без головы.

Кира потянулась, как кошка, и скривилась:

- Ну и вонь там снова. Сплетни, понимаешь. Всякий шепоток по коридорам, будто гнильца под полом. Я б уже взяла огнемёт и продезинфицировала этот наш гротескный улей. Хотя бы те стулья в допросной. Стиль — “взрывоопасный классицизм”. Один скрип — и ты на костылях. Романтика бюрократии, чтоб её.

Я кивнул. Не потому, что согласен — просто не было сил что-то сказать. В ушах ещё стояло эхо — металлическое, зловещее. Подвал, в котором она могла попасть в передрягу на той стороне. И я уже не помощник, а призрак- соучастник. По итогу Киру минимум отстранили бы с жёстким выговором и пинком на принудительные работы. А меня сковали бы магическими кандалами в подвалах с потерянными артефактами в Магистрате. Или выставили бы на обозрение молодняку в целях «воспитания»!

Чёрт! На миг мне показалось, что тот чёртов крот начал распознавать мою энергию! Эти секунды позволили всплыть последним воспоминаниям перед смертью. Когда моя телесная оболочка обмякла, а сердце, простучав ещё три чёртовых раза, застыло навеки, замерло, услышав далекий звон призывных колокольчиков забвения. Но… Напарница не дала мне упокоиться с миром, привязав меня «дурной» энергией отчаяния к себе. Неупокоенного духа с прибабахом на всю голову!

Вот так я волнуюсь за Киру Хоуп. Но Кира об этом не узнает. Она бы лишь засмеялась. Эта ветреная девчонка умеет принимать боль, но чужие чувства — как пепел на ветру. Неведомы!

- Эй, — её голос вернул меня. — Ты спас мою задницу. А значит, заслужил двойной эспрессо, циничный разговор и кусочек круассана. — Она прищурилась. — Даже если он тут же шмякнется на мостовую, а вороны начнут хлопать в ладоши.

Я наконец позволил себе натянуть на «кирпич» вместо лица саркастическую улыбку. Да, так звучала благодарность от Киры. И да, кофе звучал как лучшее, что могло случиться после физической смерти.

Мы перешли улицу, лавируя между медленно ползущими омнибусами, проводами, трубами, отблесками закопчённого стекла. Мир продолжал жить, будто не замечал, что пару минут назад Кира чуть не исчезла из него. А я… я всё ещё не понимал, как смог просто схватить её за руку и не выпустить. Для этого мне приходилось тратить слишком много маны, которая ещё не раз пригодится для спасения этой больной на голову женщины.

Но всё, что я сказал вслух, было:

- Если кофе будет холодным — ты платишь за эклер с масляным кремом.

- А не жирно масло масляное?

- Ненавижу белковый! — тут уж я рассмеялся, а Кира присоединилась.

***

Мы перебежали перекрёсток — и будто прошли через зеркало. Там — серая реальность, где всё трещит, орёт и давит на виски. Здесь — до ужаса приторный уют.

Такой, что сразу хочется выдохнуть и встать под холодный душ, даже если рядом стоит Элайдж с лицом, как у статуи, которую лепили из презрения.

Кофейня встретила нас запахом корицы, старого дерева и, как ни странно, дождя. Хотя дождя не было. Это был дурацкий магический приём — пшикнуть ароматом ностальгии прямо в нос посетителю. Действенно. Потому сюда и заходят человечки, как привороженные. Хозяин — гений маркетинга!

Всё здесь выглядело так, будто внутри одновременно живёт старый часовщик и ребёнок с обсессией по паровозикам. Механизмы, цепи, колёса, стрелки, тиканье — и огромная люстра, по которой по кругу неспешно ехала детская игрушка. Паровоз. Безупречно заведенный и начищенный канифолью для пущего блеска.

Я почувствовала, как расслабляются плечи. Не потому, что мне стало легче, нет. Просто здесь было МОЁ МЕСТО.

Бариста не сказал ни слова. Только кивнул. Люди бы назвали его колоритным. Маги — демоном с хорошими манерами. Шарф, улыбка, усы — всё для маски. Атрибуты демонической сущности, такие как рога, хвост, копыта — подвластно видеть только магам. Но свои янтарные, как золотые лучи солнца, глаза — этот демон не скрывал, сводя с ума дам средних лет. В особенности человечек, не нас. Мы-то знали, какие Казановы прячутся под этими ШКУРАМИ.

Кофе подали еще до того, как мы выбрали столик. Я не удивилась. Это место знало своих.