Охота на Розу

1 Глава

Пролог. Как перестать быть человеком.

Вечный предел. Город Смерти.

Двое Жнецов тащили его полуживого. Кровь, стекавшая с него, казалось сразу впитывалась в чёрный пол.

Высокие фигуры в длинных мантиях с капюшонами, из-под которых не видно лиц, только пустота. Они держали его под руки. Разар не чувствовал ног. Не чувствовал ничего, кроме жгучей, пульсирующей боли там, где раньше было сердце.

Эли.

Её больше не было. А он... он вымолил ещё минуту.

Жить?... Нет.

Он должен всё исправить.

Жнецы отпустили его. Ноги не держали. Колени встретили холодный камень хрустом. И равнодушием своего обладателя.

— Прошу, — сказал он. Слова рвались, голос хрипел. — Я хочу слу... — кровавый, булькающий кашель задавил окончание слова.

Даже на коленях его качало. Длинные волосы, цвета пшеницы, свисали сосульками, пропитанными кровью. Он опустился на пятки. Руки безвольно упали на пол.

Тишина.

А потом — шаги. Мягкие, как тихий шелест, разносящийся эхом в бесконечности мрачного помещения, где нет стен и потолка, только тьма вокруг.

Из тьмы вышел мужчина. Высокий, статный, сильный. Тёмная рубашка и такие же брюки, чёрные короткие волосы, лицо — красивое и холодное. Скульптор, создавший его, знал толк в безупречности. И глаза — затянутые серой дымкой, без зрачков, без блеска. Словно слепые.

Мортар. Владыка Смерти.

Он остановился в трёх шагах от Разара. Посмотрел на него сверху вниз — изучал.

— Зачем? — спросил он. Голос — низкий, бархатный, без эмоций. — Месть? Долг? Любовь?

Разар поднял голову. Встретился с этими слепыми глазами. Не отвёл взгляда.

— Верни её, — сказал он.

Мортар не шелохнулся. Но уголок его губ дёрнулся в призрении.

— Значит любовь... Смерть не пишет истории, — сказал он. — А приходит, когда они заканчиваются.

— Я буду служить. — слова отбирали последние силы.

— У меня много слуг, зачем мне ещё один?

Разар выпрямился на коленях, насколько это было возможно. Он умирал.

— Стану лучшим, — закрыл глаза. — Прошу.

Мортар сделал шаг ближе. И начал обходить его по кругу, наклоня голову, рассматривая.

— Та, кого ты, простой человек, хочешь, — Искра! Искра знаний! Чувств! Свободы! Её пожрали. — последнее слово он произнёс резко скривившись, и оно отдалось судорогой в мышцах Разара. — Но её душа сбежала. Она не подвластна мне или другим силам, и вспыхнет сама, когда решит вернуться. Может сто лет, может триста.

— Пусть, — тихий хрип.

— А может и дольше, — добавил Смерть. — Время не имеет значения. Сколько ты готов ждать?

— Вечность, — сказал Разар, не раздумывая.

Слова разнеслись эхом в бесконечной темноте.

Мортар усмехнулся. Его шаги продолжали шелестеть вокруг умирающего.

Разар перестал держать голову и она упала на грудь. Последний хрип — в попытке вдохнуть. Силы покинули, плечи опустились.

Сердце в последний раз ударило и кровь перестала течь по венам. Тело повело в сторону, он оседал бесформенным мешком, заваливаясь на бок.

Повисла тишина.

Смерть остановился — снова напротив него. Долго смотрел. Изучал. Потом кивнул, приняв решение.

— Давно хочу создать кого-то особенного, — сказал он. — Но все сгорают. Посмотрим, сможешь ли ты стать Болью.

И сердце Разара сделало удар, вновь разгоняя кровь. Раны затягивались. Мышцы свело безумной судорогой боли.

Письмена черным огнём вспыхнули на теле, сами собой — невыносимые, ядовитые. Он закричал, выгнувшись. Слова горели, снаружи, внутри, в горле, на языке — везде. Он чувствовал как они выжигают его. Крик не прекращался, пока голос не сорвался на хрип, на сип, на вой и наконец тишину. Бесполезные попытки разодрать свою кожу и остановить муки. Письмена вжигались в плоть, переписывая его природу. Душа человека сгорала и в её пепле рождалось оружие. Высший демон. Боль в чистом виде.

Шли недели. Или месяцы. Он не знал. Он лежал в темноте сгорая, не способный даже мычать, и время перестало идти.

Лишь иногда раздавались шаги, которые тут же удалялись, убедившись, что он все еще горит в чёрном пламени.

Боль наконец притупилась — или Разар начал привыкать к ней? Он открыл глаза впервые. Мортар стоял над ним, рассматривая.

— Любопытно, — констатировал он.

Разар попытался что-то сказать. Из горла вырвался только сип. Едва слышный. Попытка встать тоже не удалась, боль пробила тело.

Мортар взял его руку и потащил по чёрной глади пола.

— Забудь всё. Твоя душа выгорела и больше не существует. Твое новое имя — Цепь. Пора познакомить тебя с братьями, высшими демонами. Они научат управлять болью. Но сначала — ходить.

И он был жив. И он помнил, ради чего.

В бесконечности течения времени он обрёл новый дом.

Его учили быть лучшим оружием. Учили такие же демоны, как он. Жестокие. Лишённые смерти. Бесконечно ищущие что-то, кроме пепла внутри.

Цепь забыл своё староё имя. Изменился. Не сразу, но человек, каким его знала Эли, исчез навсегда.

Тело покрылось черными письменами, даже во рту, на языке и в горле. Лишь лицо осталось не тронутым. Длинные волосы стали черной тьмой с голубым отливом, хотя когда-то были цвета пшеницы. Эли любила их и просила не состригать.

Сам же Цепь стал крупнее, обрастая мышечным мясом. Походка — тяжелой и массивной, плавно перекатывающей жгуты под кожей. Клинки ужаса – его оружие, требовали огромной силы, а письмена на теле шептали голосами Боли. Голосами, которые стали привычным фоном для него. Серые, бледные глаза, потеряли свой цвет, пропитавшись яркой синевой дара — ходить в тенях. И были словно лёд, испещренный трещинами.

Он почти не спал.

В свободное время предпочитал сидеть в темноте, ожидая приказа.

И в этой тьме память приходила яркими вспышками, уголок его губ болезненно дёргался. Мышцы спины, на доли секунды сводило судорогой.

Перед глазами вставали картины. Сквозь темноту, он видел это снова.